Мы выехали на «коп» рано утром, сейчас время приближалось к десяти часам, июльское солнце начинало припекать, лес и тень от деревьев не сильно спасали от жары. Военные раскопки — тяжёлый и монотонный труд. Я на деле убедился почему любопытные и случайные «пассажиры» быстро отсеиваются. Так рыть и регулярно ворочать лопатой кубометры грунта, могут только идейные, упёртые и даже одержимые люди. Ну или солдаты, которые постоянно обустраивали позиции на новом месте, потому что хотели выжить.
Я не собирался следовать совету банкира и как плантатор стоять в стороне и безучастно взирать на работу «своих негров». Приехали вместе, значит и работаем вместе. Через пару часов, от близкого общения с лопатой, мои рафинированные руки, которые давно привыкли дружить с клавиатурой и не поднимали ничего тяжелее моих гениталий, были сбиты, а кожа на ладонях начала пускать пузыри.
Поначалу, нам попадались месте где до нас уже кто — то был, причём относительно недавно. Об этом говорили несколько взрыхлённых канав, да висящие на ветках находки, которые копатели решили не забирать с собой. Нам попался полуистлевший противогаз, да советская ржавая каска, которая представляла из себя полусферу, так как большой кусок, почти половина, был оторван.
Мы же раскопали окоп и одну ячейку, ничего толком не нашли. В окопе явно гужевались немцы, там был всякий бытовой солдатский мусор: осколки пластиковой мыльницы, ржавые крышки от консервных банок с маркировкой, да несколько горстей немецких винтовочных патронов, некоторые были даже обёрнуты в остатки какой — то бумаги, может упаковка, которая сразу же рассыпалась в труху, стоило только взять её в руки.
В метрах двухстах, поодаль, в ячейке, нашли эмалированную советскую кружку, которая отлично сохранилась, подошву от армейского ботинка и сапёрную лопатку, на которой, благодаря структуре местного грунта, хорошо сохранился деревянный черенок, а металл сильно проржавел и «ушёл». Никаких останков не обнаружили.
Когда время перевалило далеко за полдень, Юра предложил прерваться на обед. Мне особо есть не хотелось, жара и усталость глушили аппетит. Дамир настоял, чтобы мы протопали ещё пару километров, хотел проверить одно место. Сказал — если сейчас поедим, то разморит, вообще задницу никуда отрывать не захочется и считай — накрылся на сегодня «коп».
Это место он взял на карандаш, когда готовился к сегодняшнему рейду. Списался с кем — то из «старой гвардии» копателей, которые ещё были в деле. Они дали ему верную наводку, как минимум, гипотезу, которую стоило проверить. Сопоставив советские боевые донесения, немецкие журналы боевых действий и протокол допроса одного пленного — вырисовывалась определенная картина. В ходе боёв, которые здесь вёл один из полков советской 178-ой стрелковой дивизии, немцы отрезали в этом лесу почти целый батальон этого полка. Батальон немцами был частично рассеян, а частично уничтожен. По воспоминаниям одного из взятых в плен бойцов батальона: немцы заставили пленных выкопать яму и вместе с «хиви» (добровольные помощники из числа пленных и перебежчиков) стащить в неё тела погибших красноармейцев и закопать.
Вот предполагаемое место этой братской могилы мы и шли проверять. Человек, с которым общался Дамир, сказал, что он со своими товарищами даже начал её копать, зашурфились, сняли слой грунта, но не хватило времени, был поздний вечер и они уехали домой. Потом зарядили дожди, а дальше товарищам стало некогда. В общем, как — то всё руки не доходят, решил сделать широкий жест и «подарить» этот раскоп Дамиру.
Пока шли до места, я всё думал — почему ни Юра, ни Дамир ничего у меня не спрашивают? Они знают про кольцо? Знают про бредовое задание, на которое я подписался? Знают истинную причину, почему их пристегнули ко мне? Нужно уточнить, может им вообще другую сказку рассказали, и они думают, что мы ищем что — то конкретное и материальное?
Знакомец Дамира не обманул, похоже, что место было — то самое. Начатый раскоп был не в лесу, а в поле, неподалёку. Мы приступили к делу, стали расширять и углублять уже начатый раскоп. Минут через пятнадцать из земли полезли первые признаки того, что здесь лежат бойцы: истлевший, но ещё узнаваемый кусок шинели, бакелитовый мундштук, ложка и кусок маленького зеркала, с которого уже слезла амальгама. Следом пошли и фрагменты человеческих костей: рёбра, берцовые, плечевые и другие…
Я отложил лопату, нащупал в кармане кольцо, уже собираясь озвучить свой крайне дикий и бредовый вопрос, но меня опередил Дамир:
— Давай, Олег, надевай. Провели инструктаж? Знаешь, как работать с кольцом?
От неожиданности, я даже осел на край окопа. Его вопрос звучал так непосредственно, словно речь шла о чём-то совершенно обычном, будничном.
— Так вы в курсе? Я боялся спрашивать и показывать кольцо, раньше времени, думал — покрутите пальцев у виска, соберёте вещи и свалите. Получается, что я один, из присутствующих, не верю в эту побрякушку?
Дамир с Юрой переглянулись и мне показалось, что в первый раз за день они улыбнулись и поняли друг друга без слов.
