Я забрал ее и усадил в такси. Я еще не знал, но ожидать от Эсмеральды в таком состоянии, но не мог сердиться: слишком дорожил. Слишком сильно влюбился, как настоящий идиот. Голова ее беспорядочно вертелась из стороны в сторону, и я боялся, что ее с минуты на минуту стошнит. Как только я осторожно обхватил руками ее лицо, она решила выстрелить в упор. В моё сердце.
– Я тебя не могу полюбить, Монсиньи. Никак. Сейчас никак.
Глупый и наивный ты человек, Жорж. Моя память намеренно скомкала все воспоминания того вечера: она забрала у меня возможность прокручивать этот день, словно на проигрывателе для виниловых пластинок намеренно сломали иглу. Она меня не любит. «Сейчас никак». Я был напуган, как забившийся в угол незнакомого дома щенок: я отчаянно схватился за эти ее два слова, несколько раз облегчая себе ужас. Она ведь дала мне время гарантию, верно? Она же не уходит, а просто попросила немного времени?
