Некоторых наблюдателей возмущало подобное поведение. Среди них был преподобный Уильям Скорсби, который в 1859 году во время морского путешествия писал, что корму «Ройял Чартера» накануне «заполнили "охотники", палившие по ничего не подозревавшим прекрасным птицам, грациозно парившим неподалеку. …Я полагаю, было сделано от 50 до 100 выстрелов, к счастью, лишь некоторые из них достигли цели; но один раз, будучи вынужден посмотреть за борт, я увидел, как на поверхности воды отчаянно трепыхалась подбитая птица – очевидно, она была смертельно ранена. Такое бессмысленное причинение боли и страданий, притом что достать птиц из моря нет совершенно никакой возможности, стало для меня и, я уверен, для многих других пассажиров мучительным испытанием». Те, кто не брезговал ловить альбатросов при помощи крюка и линя (так от птиц была хоть какая-то практическая польза), возможно, испытали бы отвращение, увидев напрасную пальбу по ним с палубы движущегося корабля. Еще один невольный свидетель такого зрелища писал: «С переломанными крыльями они остаются ждать на широких просторах океана, когда смерть прекратит их страдания. Отвратительно видеть, как этих прекрасных и совершенно невинных птиц уничтожают лишь для удовлетворения собственной потребности к разрушению».
В 1841 году пассажир, следовавший из Англии в Новую Зеландию, записал: «За обедом у нас завязалась интересная беседа о том, насколько оправданно стрелять по альбатросам ради забавы и развлечения, если убитых птиц все равно невозможно достать. Мою точку зрения поддержали только мистер Оттерсон и мистер Барникот. …Любители пострелять единодушно заключили, что вполне могут продолжать свои занятия, оправдывая их необходимостью тренироваться». Охота на альбатросов с палуб кораблей постепенно сошла на нет, поскольку размеры и скорость новых судов больше не позволяли ловить огромных птиц на крючок, а правила безопасности положили конец пальбе из огнестрельного оружия на борту. Но в 1860 году тот самый Г. Беннетт, который с иронией описывал склонность прекрасного пола относиться к птицам с сочувствием, был вынужден признать: «Многие путешественники отмечают, что в последние годы странствующие альбатросы встречаются все реже».
Европейцы обычно высаживались на берега далеких островов с вполне определенной целью – поохотиться. Возможно, будет преувеличением утверждать, что бескрайние океаны и крошечные острова вскоре оккупировали люди, полные решимости истреблять животных, но со стороны альбатросов это выглядело именно так, когда на море и на суше человек принялся тысячами убивать этих птиц и их птенцов ради перьев, мяса и жира.
Девятого декабря 1798 года Мэтью Флиндерс, находившийся на борту корабля «Норфолк», который исследовал воды Тасманова моря, после того как команда вернулась с острова в доверху груженной тюленьими тушами шлюпке, написал: «Несметные количества альбатросов обитают на острове, получившем благодаря им свое название, там они выводят свое потомство. …Не зная ничего о силе и нраве человека, эти птицы не испытывают страха перед ним, но мы преподали им первый урок».
Сначала охотники истребили на острове Альбатросов всех морских котиков, а после со свойственным человеку рвением переключились на альбатросов ради их перьев. Они погубили 99 % птиц на острове (долгие периоды пребывания в море помогли немногим из них остаться в живых). Останки тысяч альбатросов сгнили, и численность популяции так никогда и не восстановилась.
Доверие, так некстати проявленное наивными альбатросами, и полное отсутствие инстинктивного страха стали поводом для насмешливых прозвищ, придуманных моряками, которые принимали отсутствие страха за глупость. Некрупным видам, обитающим в Южном полушарии, дали название «моллимауки», которое, вероятно, произошло от голландского слова
