Глазами Чужака полностью

... «Укия! — Мама Лара не знала, ругаться ей или смеяться. — Где твоя одежда? Вернись в дом, на улице снег! На улицу нельзя голым. Нет, это надо делать в горшок...»

Его помять была как телевизор с миллиардом каналов. Щелк! Щелк! Воспоминание мелькало за воспоминанием. Не было больше темных глаз, даже склада не было. Единственной реальностью стали его воспоминания, и он снова проживал их. Чувствовал боль от пули Сумасшедшего Джо Гэри, ярился, когда росомаха украла его еду... Жизнь с безумной скоростью перемещалась вперед-назад. Укия чувствовал дальнее присутствие Стаи, они каким-то образом проживали его воспоминания вместе с ним. Он смутно понимал, что Хеллена что-то ищет, пока не нашла этого и отбрасывает ненужные воспоминания одно за другим, вызывая новые.

... в окне спальни появилось лицо Келли, она плакала, держала в руках неподвижное пушистое тельце.

— Мисс Легконожка заболела!..

Вспомнив это, Укия непроизвольно дернул головой. Он ждал, что сейчас переключится на что-то другое, но Хеллена, видимо, нашла то, что искала.

... он протер глаза и снова взглянул на любимого кролика сестры. Тот, видимо, пытался на большой скорости обогнуть каменную стену и не смог избежать столкновения. Часть черепа была словно спилена грубой пилой, язык безвольно свисал из-за острых зубов, глаза тусклые.

— Прости, Келли. Мисс Легконожка умерла.

— Умерла? — Девочка никак не могла понять. — Она на батарейках? Ты их заменишь?

— Нет, Тыковка, у кроликов нет батареек. — И в такой день его оставили с ребенком! Как его мамы могли? Ах да, они поехали в больницу... Но эту мысль он сразу подавил. — Мисс Легконожка — какмисс Маркер, учительница воскресной школы. Помнишь, она умерла, и мы похоронили ее у церкви?

Келли заплакала.

— Я не хочу хоронить Легконожку! Я больше ее не увижу!

Укия вспомнил, что может больше не увидеть маму Лару, и зажмурился. Нет, нет, все будет хорошо. Но что делать с кроликом ?

— Тыковка. — Сейчас он повторит то, что сл шал в церкви. — Келли, если мы не похороним Легконожку, как она сможет отправиться к Богу? Ты хочешь ей счастья, но нет счастья большего, чем жить с Богом!

Его сестра замолкла на середине всхлипа.

— Если мы ее не похороним, она не полетит на небо ?

Укия сморщился. Господи, сколько ошибок тут можно наделать!

— Ты огорчишься, если один человек скажет, что ты можешь пойти в чудесное место, а другой тебе не позволит ?

Келли всерьез задумалась. Наконец она сказала:

— Надо похоронить мисс Легконожку. Мы сделаем похороны, да? Будем петь и молиться, а п том есть пироги с пуншем?

Сначала он не понял, потом вспомнил: учительницу из воскресной школы хоронили именно так.

— Конечно, Тыковка.

Совком и садовой лопатой они вырыли могилу в розовом саду мамы Лары, потом высыпали остаток овсянки в пакет и взяли круглую коробку для гроба. Келли решила положить с Легконожкой несколько лучших роз мамы Лары, и Укия не возражал; он знал, что мамы были бы вовсе не против. Юноша и девочка встали на колени во свежевскопанной земле, и Келли сложила руки, подражая преподобному Брауну:

— Теперь помолимся.

Укия тоже сложил руки. Сначала он собирался просто тихо посидеть, но вдруг понял, что горячо молится: «Господи, пусть с мамой Ларой все будет хорошо. Пусть ей вырежут опухоль, от которой ей так плохо, и она вернется домой. Пусть она нас не покинет! Не надо, чтобы мама Джо плакала, и Келли будет очень плохо. Прошу тебя, Господи, пусть она не умрет!»