– Я не знаю, что привело вас в Херсонес, – заговорил Маэс. Сейчас он выглядел строгим и спокойным – словно опять выходил на арену, – Я пришёл сюда за свободой. Я хотел жить так, как хочу. Когда-то и степные скифы были свободными, сами избирали военачальников и единственным, что отличало такого предводителя – это повязка на копье и личная доблесть. Сейчас всё иначе. Сарматы поработили северных скифов, а цари – южных. Херсонес – последний свободный город на нашей земле. Сейчас три царя собираются воевать против него. Каждый из них может набрать больше войск, жителей в городе. И ни один из этих царей нам, как оказалось, не друг. Да и зачем царям друзья? У них же есть подданные… Внутри города у нас тоже немало врагов. А друзей нет нигде. Моя честь не позволяет мне склониться под игом. И если наши враги могут раздавать красные колпаки, то мы не может ни одну голову сделать рыжей и ни один глаз – зелёным. Свобода – вот наш единственный друг. Я зову всех терионов, всех неврийцев, всех скифов и вообще всех, кому дорога свобода – уйти из города.
Привратник усмехнулся.
– Ты, похоже. у Арба-кифареда наслушался. Куда ты пойдёшь? Вокруг – степь, и эта степь – царская. Что ты там будешь есть? Зайцев ловить? Или, вместе с нашими обычными собратьями, будем устраивать набеги на овчарни?
– Я предлагаю основать свой город, – ответил Маэс, – Где-нибудь в Таврийских горах. Горные племена до сих пор не знают рабства.
Послышался удивлённый гомон.
– А с пленными они что делают? – осведомился уже знакомый неправильный голос.
– Приносят в жертву, разумеется. Подводят к алтарю – и дубиной по темени! – радостно сообщил Маэс, – Тавры не забыли, что смерть – лучше, чем унижение. Они будут только рады новым войнам и ремесленникам. У них же ничего нет в горах, кроме варёной полбы и леса, они даже виноград не выращивают и пьют простую воду. Вспомните галатов, вспомните гелопольцев! Важно сохранить нашу жизнь и свободу. Мы построим город, слишком небольшой, чтобы его найти и слишком бедный, чтобы его штурмовать. А потом, когда цари утомятся войной, мы вернёмся назад. И принесём в степь свободу. Ту самую скифскую волю, что сокрушила киммерийцев и восточных владык! Кто со мной? Я жду ответа.
– Я всегда с тобой, друг! – крикнул Лик.
Он не очень понимал, на что собирается пойти. Но звучало красиво.
Остальные переглядывались. Всем хотелось, никто не решался.
И тут они услышали мерные удары.
Кто-то упорно бил у них за спиной кулаком в дерево. Звучало, как барабан, только медленный и трухлявый.
Привратник поднялся и пошёл к воротам. Он шагал так устало, словно только что таскал камни.
Но перед воротами выпрямился. Прежний грозный вид вернулся к нему..
– Кто там? – грозно спросил привратник.
Ответом ему был хохот. Наглый, громкий, многоголосый.
Наконец, сквозь шум пробился молодой голос.
– Мы – ваша смерть! – произнёс это голос по-гераклейски, – Открывайте, давайте. Пора кончать с этим делом.
Привратник вернулся к костру. Вид у него был побитый.
– Их там пара десятков, – пробурчал он, – Кто-нибудь, сходите, посмотрите, есть ли выход через конюшню. Ну… Ну вот ты, сходи, не стой без толку!..
Лик смотрел на небо, ограниченное прямоугольником стен, и думал – на что же оно похоже?
На что же оно похоже?
Посланец вернулся. Это был тот самый верзила с незнакомым выговором.
– Фригийцы и с той стороны, – сказал он, – Колпаки весь переулок забили. Два костра жгут.
– А где стража?
– Стража к таким даже не сунется. Большая охота.
– Это из-за меня, – произнёс Маэс, – Точно из-за меня. Накажут всех, но из-за меня.
Он стоял, понурив голову, и казался теперь очень маленьким. Тень от склонённой головы превратила молодого неврица в чёрный силуэт.
Лик перевёл взгляд на небо, где висела ненастоящая Луна. Потом посмотрел на настоящую, похожую на лепёшку. И понял.
Лик встал, подошёл к костру, вытащил полено. Размахнулся и, как мог, сильно ударил в посеребрённый диск, что висел над огнём.
По двору поплыл тягучий гул. Все головы повернулись к костру.
Лик опёрся на пылающий факел – как это делает жрец, проводя церемонию в более парадной обстановке – и заговорил.
– Я правильно понял, что мы окружены? – осведомился он.
– Окружены, – сказал привратник, – Мы не подумали, что они придут. И что их будет так много. Они взяли нас голыми руками.
– Пока не взяли, – возразил Лик, – Мы – в осаде.
Ответом ему было молчание.
Да, даже те, кто бывал на степных церемониях, не видали такого распорядителя. Босой и полуголый, с тонкими, мальчишечьими руками и взлохмаченными волосами, что разметались по плечам, как целый выводок змей.
Но у Лика в руке был факел. а в глазах полыхал гнев. И пламя в глазах было страшнее того, что на палке.
