Он проверил поступление денег на счет. У него было три программы-вымогателя, каждая из которых приносила несколько сотен долларов в день. Он не требовал большие суммы – жадность ни к чему. Из-за жадности можно попасться. А
Затем он стал просматривать свои любимые сайты: «Феминизм каждый день», «Гордость Чикаго», «Думай прогрессивно»… Внимательно читал статьи, чувствуя, как внутри разгорается гнев.
На экране появилось уведомление; он напрягся. Сообщение от
На одном из мониторов продолжали сыпаться комментарии из «Твиттера», но он их уже не замечал. Снова и снова перечитывал сообщение
Тейтум потянулся и потер глаза. Он уже целый час изучал два дела об убийствах, пытаясь проанализировать сходства и различия, понять ход мыслей преступников.
Серийные убийцы меняются и приспосабливаются к обстоятельствам. Они постоянно одержимы своим последним убийством и его деталями, прикидывая, что и как можно будет сделать по-другому в следующий раз. Они часто меняют линию поведения, потому что становятся увереннее. А иногда – просто потому, что усложняются их фантазии и желания. Если понять, почему они что-то поменяли, можно предсказать их следующие шаги.
Как ни трудно понять одного убийцу, с двумя неимоверно сложнее. Например, тело Кэтрин Лэм накрыли одеялом, а Генриетту Фишберн бросили, выставив напоказ. Из-за того, что Гловер не хотел ее накрывать? Или потому, что никто из убийц не знал ее лично и им было все равно? Или потому, что такое отвратительное зрелище воплощало фантазии субъекта бета? Тейтум перечислял все возможные причины – и наконец остановился, дойдя до десяти. Занятие более чем бесполезное. Задача профайлера – описать убийцу, сузить круг подозреваемых. Придумывая множество вариантов развития событий, он только все усложняет.
Тейтум оглядел конференц-зал. Зои сидела в противоположном конце комнаты за большим столом. В метре от нее сидел за ноутбуком агент Валентайн. Кох, стоя у одной из досок, корпел над подробным графиком убийства Генриетты Фишберн.
Почти всю доску покрывали фотографии с места преступления. Снимок изувеченного тела посреди пентаграммы. Крупный план синяков на шее, следов от укуса, ножа в животе жертвы.
Вверху висело фото Фишберн из ее «Инстаграма». Генриетта стояла с улыбкой на лице, опершись на перила моста. Наверное, снимок сделан в Европе. Грей надеялся, что Генриетта тогда взяла долгий отпуск и прекрасно провела время. В голове не укладывается, что улыбчивая молодая женщина может превратиться в истерзанный труп…
– Что о ней узнали? – спросил Тейтум Коха.
Тому понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
– Генриетта Фишберн работала помощником юриста в крупной адвокатской конторе, офис в районе Чикаго-Луп. Жила с мужем и дочерью в Ривердейле, рядом с Южным Чикаго. Коллеги отзываются о ней хорошо, она много работала.
– Она часто задерживалась в офисе до поздней ночи?
Кох пожал плечами.
– По словам ее мужа, в последние три недели Генриетта каждый день задерживалась на работе, но всегда выходила из офиса не позже восьми вечера. Однако в понедельник вечером один из адвокатов попросил ее остаться для работы над важным делом. Поэтому она ушла только в половине первого ночи. И поэтому ехала на поезде, который прибыл в час тридцать пять.
– Кто-нибудь знал, что она задерживается допоздна? Она кому-то сообщила?
– Знали кое-кто из коллег и муж.
Получив исчерпывающие ответы, Тейтум кивнул, затем подошел к столу и сел рядом с Зои.
– Фишберн раньше не уходила из офиса так поздно, – сказал он. – Она впервые так задержалась.
Бентли оторвала взгляд от фотографий, разложенных на столе.
– То есть, даже если убийцы следили за ней и несколько ночей поджидали на парковке, они не могли предположить, что она уйдет с работы так поздно?
– Жертва, вероятно, подвернулась случайно. Убийцы ждали на парковке одинокую женщину – и удобного момента, когда не будет свидетелей. Генриетта Фишберн оказалась там как раз в такой момент.
– Это обычная тактика Гловера, – сказала Зои. – Прятаться в укромном месте недалеко от источника воды и терпеливо ждать появления жертвы…
– Но с убийством Кэтрин Лэм вышло иначе.
Зои кивнула.
– Парковка у вокзала, наверное, одно из особых мест для Гловера.
– Особых мест?
Она подняла на него глаза.
– С две тысячи девятого по две тысячи шестнадцатый он не убивал.
Тейтум догадался, что между двумя фразами есть логическая связь, но, как часто бывало в диалоге с Зои, он эту связь не уловил.
– И что?
– Гловер жил здесь десять лет. Но убил только дважды, в две тысячи восьмом. Чем от занимался все остальное время?
