Глэм-капитализм полностью

Тенденции, меняющие логику потребления, заметны в том, как с переходом стоимости от брендов к трендам консьюмеризм становится менее материальным и более темпоральным. В традиционном капитализме действует формула «Время – деньги», то есть время – это ресурс для создания стоимости. Время используется, чтобы делать деньги. Теперь же время становится ценностью, которую стремятся приобрести за деньги. Формула переворачивается: «Деньги – время». Деньги становятся средством капитализации времени в виде ритмов актуальности, смены трендов и т. д. Трендоиды платят не за вещь, а за ее использование первым, не за фильм, а за премьерный просмотр, не за комфорт на курорте, а за «высокий сезон» и т. п. При конвергенции структур глэм-капитализма с «партизанскими» структурами возникает потоковая структура потребления, в которой лидеры консьюмеризма платят за выигрыш во времени и тем самым субсидируют массу «просто» потребителей, получающих выигрыш в деньгах, когда покупают дешевые копии или даже получают их бесплатно.

► Возникновение потоковой структуры потребления объясняет эффекты современного неравенства, когда вместо статичного разделения на имущих и неимущих возникает неодинаковая динамика потребления с разделением на сейчас-имущих и потом-имущих.

В обществе массового потребления, где обладание предметом быстро перестает быть индикатором статуса, как это произошло с автомобилем, затем с персональным компьютером и теперь с мобильным телефоном и модными брендами, имеет смысл вместо стратификации рассматривать эшелонирование. В то время как потребители второго и третьего эшелонов дожидаются сезона распродаж и приобретают подержанные вещи, лидеры консьюмеризма могут не только переходить к следующей фазе потребления, но и, пройдя пик в этой потребительской гонке, становиться дауншифтерами[82]. Появление людей, которые, будучи преуспевающими бизнесменами и профессионалами, целенаправленно оставляют карьеру и переходят к пониженному уровню потребления, стратификационный подход с его категориями вертикальной мобильности объяснить не в состоянии. А вот концепция потоковых структур дает логичное объяснение их парадоксальной стратегии: опускаясь по стратификационной лестнице, они опережают по статусу тех, кто находится во втором эшелоне, то есть в предшествующей фазе потребительской гонки.

Глэм-демократия трансформируется в том же направлении поглощения альтер-социальных движений. Тактику фундаменталистов, антиглобалистов и прочих экстремистских движений начинают перенимать участники избирательных кампаний.

► Для давления на оппонентов проводятся массовые акции, срежиссированные в стилистике брутальных акций неповиновения и гражданского протеста.

Лидеров альтер-социальных группировок, приобретших известность, стремятся привлечь к участию в избирательных кампаниях в качестве приглашенных «экстремальных» звезд. Сами кандидаты в ходе предвыборной борьбы начинают включать в свой имидж черты брутальности, пробуют декларировать шокирующие недемократические цели и использование методов силового давления для решения проблем преступности, нелегальной иммиграции и т. п. В результате политический истеблишмент и маргинальные политики-экстремалы образуют потоковые структуры, реализующие «гибридную политику».

В тенденциях, меняющих логику производства, продвижения, потребления товаров и ведения политической борьбы, отчетливо видно, что глэм-капитализм, подталкиваемый к альтернативным решениям, трансформируется в направлении, задаваемом бунтом аутентичности. Но при этом капитализм ни в коей мере не отступает к довиртуальному идеалу аутентичности как устойчивости и очевидности связи между образом и реальностью.