Баран поднял голову и осмотрелся. Берег был уже более пологим, и во многих местах желтел песок. В небольших дюнах росла жесткая трава. Для еды она не годилась, но была хорошей опорой для ног. Отелло стал взбираться по склону наверх. Он увидел большие куртины щетинистой травы и узкую полоску дороги, петлявшей в пыли. «Если не знаешь, что делать дальше, надо или сдаваться, или оставить все, как есть, — издевался голос, — что, впрочем, одно и то же». Перед бараном было немало троп — их могла преодолеть любая овца, но он выбрал ту, которую проложили люди — дорогу в деревню.
Несколько раз она виляла в сторону. Наконец Отелло оказался перед стеной из грубого камня, ровной и такой высокой, что Отелло, даже привстав на задних ногах, не смог увидеть, что за ней находится.
Его это огорчило, потому что за стеной происходили странные вещи. Множество голосов что-то тихо бормотали про себя, и приглушал эти голоса не только туман. Отелло чувствовал, что люди волнуются, но стараются соблюдать тишину. А если люди себя сдерживают, это всегда что-то да значит. Отелло подошел к маленькой кованой калитке. Он нажал передней ногой на ручку, и дверца со скрипом открылась. Черный баран тенью проскользнул в калитку и головой старательно закрыл дверцу. Не в первый раз навыки, которые он приобрел в те ужасные времена в цирке, выручали его.
Сначала Отелло показалось, что он очутился в огромном огороде. Об этом говорил здешний порядок: прямые дорожки и квадратные участки, а также запах свежей земли и буйная растительность. Но аппетита она почему-то не вызывала. По дорожкам маленькими шажками двигались человеческие фигуры. Они шли с разных сторон, но привлекала их, похоже, какая-то одна магическая точка. Шушукаясь, они направлялись именно к ней.
Отелло спрятался за каким-то вертикально стоящим камнем. Он чувствовал себя неуютно, но вовсе не из-за людей. Дело было в запахе. Теперь Отелло знал точно, что это не огород. Знакомый, давно забытый запах распространялся вместе с туманом над щебневыми дорожками и квадратами земли. Отелло вспомнил о Сэме. Сэм, человек из зоопарка, он был таким глупым, что над ним смеялись даже козы. Но его поставили самым главным над Ямой. Яма находилась на ничейной земле, за слоновником, и даже маленький ягненок Отелло понимал, почему веки у слонов всегда такие красные и тяжелые. Каждое животное в зоопарке знало о Яме. Когда Сэм приходил от Ямы, даже козы оставляли его в покое, а глаза хищников, которые питались падалью, сужались. Когда Сэм приходил оттуда, от него пахло мертвечиной.
Это были первые похороны, на которых присутствовал Отелло, но баран держался безупречно. Он стоял, черный и серьезный, между могильными плитами, пощипывая время от времени анютины глазки, и с большим вниманием слушал музыку и разговоры людей. Он видел, как привезли коричневый ящик, и сразу понял, кто лежит в этом ящике. Он учуял и Длинноносого еще до того, как тот заговорил, торжественно выплыв из тумана. Толстая Кейт заплакала. Остальные, черные, как вороны, обступили их и что-то бормотали. О Джордже, лежавшем в ящике, казалось, просто забыли. Только не Отелло.
Отелло вспомнил тот день, когда он впервые увидел Джорджа, — в сигаретном дыму. Тогда табак еще не раздражал Отелло. Со лба прямо на глаза ему капала кровь. Он так устал, что у него дрожали ноги. Собака, лежащая рядом с ним, была мертва, но это ничего не значило. Ей на смену найдут другую. Отелло подумал, что ему нельзя падать и нельзя закрывать глаза. Это было трудно. Он только хотел сморгнуть кровь с ресниц, но, закрыв глаза, не смог их открыть. Несколько мгновений блаженной черноты. А потом он услышал голос: «Сквозь закрытые глаза приходит смерть». Отелло хотел умереть, но все же послушно поднял веки и прямо перед собой увидел зеленые глаза Джорджа. Джордж смотрел на него с таким вниманием, что у Отелло потеплело на душе и перестали дрожать ноги. Он повернулся в сторону двери, из-за которой появлялись собаки, и нагнул голову.
А потом он лежал в старом автомобиле Джорджа и заливал кровью заднее сиденье. Джордж сидел на водительском месте, но машина стояла на месте, и только ночь с любопытством толкалась в окна. Старый пастух повернулся к нему. Глаза его победно сияли. «Мы поедем в Европу», — объявил он.
Но Джордж ошибался. Они не поехали в Европу.
Ну и денек выдался! Никогда еще овцы не чувствовали себя такими беззащитными. Сначала туман, потом какой-то чужак бродит в этом тумане, потом какие-то странные враждебные запахи…
Зимний барашек под каким-то предлогом завлек в темный угол двух ягнят и так напугал их, что они от ужаса бросились на стенку и ушиблись: у одного пострадала голова, у другого — передняя нога. Только Сэр Ричфилд ничего не видел, не слышал и упрямо на этом настаивал. А потом начался вой, и тут уж даже старому вожаку пришлось признать, что происходит что-то странное. Он даже обрадовался. Наверное, оттого, что наконец и сам что-то услышал.
