Горизонт был розов, как нос мартовской овцы. Но Отелло разглядел черный силуэт, двигавшийся со стороны деревни. Он стал всматриваться. Через пару мгновений в утреннем тумане появилась отара. И на ее фоне четко выделялся высокий силуэт человека в широкополой шляпе. Габриэль вел свое стадо на их луг.
<p>8. Зора идет в разведку</p>Вспорхнула белая бабочка-плясунья, лоскуток ветреного шелка. А шелк был выткан из гусениц, из целого стада раболепных червей. Все хотят быть белыми, чистенькими и все же не могут вынести этой белизны, она их угнетает. Поэтому и красят свои одежды. Но наедине с собой человек остается нагим. А вещи его предают. И он предает вещи.
Что было на этот раз? Лопата? Лопата! Он вспомнил, и его затрясло. От смеха. И все же в глубине таилась печаль.
День утопал в зелени. Разве могут эти белые летучие лоскутки сравниться с этой зеленой плотью! Все было насыщено ею, и сам воздух-певун погружался в нее. Зелень простиралась до горизонта, до неба. Зелень — это песня безрассудства. Просто расти, расти без всякого смысла и цели, подстрекая и все другие создания следовать ее примеру.
Но в этом одноцветном пространстве возникло вдруг маленькое красное пятно, которое двигалось по деревенской дороге и даже напевало что-то. Только сумасшедший мог оставить это яркое пятнышко без внимания. Прячась в высокой траве, он направился к приманке. Ворона, сидевшая у него на спине, взмахнула крыльями.
Женщина шла по дороге. Ее лицо было скрыто соломенной шляпой, широкие поля которой бросали густую тень на шею. Но было ясно, что это молодая женщина. В руке она несла чемодан, несла легко, без усилий. Только очень молодая женщина могла решиться надеть такое платье — кроваво-красное от плеч до бедер. Свежий, крепкий дух исходил от нее. Запах, в который можно влюбиться.
Молодая женщина остановилась. Поставила чемодан посреди дороги, что делать бы не следовало. Автомобиль мог появиться в любой момент. Сам он на дороги не совался. Дороги — пожиратели звуков. Но женщина, наверное, об этом не думала. Она была высокой. Правое запястье было обмотано платком. Она провела им по щекам, промокая пот. Потом посмотрела на небо, и он увидел ее лицо. Только на мгновение, потом резкая тень снова опустилась на глаза, нос и подбородок. Она наклонилась и что-то достала из чемодана. Дорожную карту. Значит, чужачка, не из тех, кто возвращается в родные места. А можно ли возвращаться в чужие места? А можно ли вообще вернуться в родные места? Может быть, это новая хозяйка лугов? Но что скажут деревенские? Те, что сидят и перемалывают друг другу кости?
