Колдун управился за полчаса, за которые рассказал множество мелких деталей из жизни поселения. Когда и четки Гринваля показали полный заряд, я наконец-то ощутил себя почти в порядке, для счастья не хватало праны. Извлек из подсумка, который принес дер Ингертос, переносной алтарь Однорогого. Затем мы вместе с мэтром и поклажей вернулись к границам пятна. Шагнув на чистую территорию, я произнес тожественно:
— Оринус, взываю к тебе!
Секунд пятнадцать ничего не происходило, хотел уже нырять обратно на земли Хаоса, однако видимо сигнал дошел, и я вновь оказался на неизменной поляне посреди чащи. Однорогий ящер, как обычно, стоял рядом со стелой и хитро щурился. Не орал и не рычал, по своему обыкновению, а оскалился довольно.
— Глэрд Райс, вижу я, ты стал личным врагом Раоноса! А какое прозвище он тебе прилепил! — первым начал он, — Столько энергии потратил! Как был дурачком, так и остался!
— Я тоже рад тебя видеть. Скажи, а что оно значит? Никто из окружающих не в курсе.
— Жалкие смертные! Это в первую очередь для богов! — затем из пространного объяснения выяснилось, что это некий отзыв, отношение или эмоция, как на Земле в социальных сетях. Прозвище рассказывало соратникам Кровавого о моей сущности, и теперь никто из них не стал бы со мной связываться. Его же почитатели и просто приносящие порой жертвы, чувствовали ко мне на животном уровне антипатию. Ну, и нейтральные боги тоже относились не без подозрения, зато враги и недоброжелатели Раоноса, наоборот, проникались доверием. Энергии на такой «лайк» уходила прорва. Сколько точно, Оринус не сообщил, но учитывая его довольную морду — похоже, потратился гад изрядно. Выслушав объяснение, я начал заготовленную речь.
— Есть у меня еще для тебя радостные вести, которые отчасти горестные. Лиман-дзян, подлая зеленомордая тварь, оказался ренегатом! Он, как ин Наорост, делал вид, что служит тебе, на самом деле — поганому Раоносу, являлся его старшим жрецом. Я не только убил его и всех приспешников рядом, но и забрал кинжал, книгу и жезл, которые затем были уничтожены.
— Кхе… — Оринус выдохнул клубы дыма, — А почему ты не воззвал сразу ко мне, и не передал это все? Тогда бы твоя награда…
— Увы, но я поклялся превращать в пыль проклятые вещи этого мрока, дающие ему силу и власть, особенно, когда это члимское отродье, — ругательство в адрес оппонента очень понравилось доисторическому божку, — стало делать мне пакости! Я выполнял твои задания, в результате он настолько разозлился, что не только внес меня в черные списки и попытался опорочить мое честное имя, но еще затем прислал своего аватара, поганого ящера, который вышел против меня на поединке чести. Начал он с того, что приказал мне приклонить колени, поносил твое имя, говорил разные гадости про тебя, и что если я подчинюсь, он вознаградит на порядок щедрее, чем ты, так как Оринус скуп донельзя и ему нельзя верить, ибо он лжец и с Эйденом одного поля ягоды… —
— Врет! Врет он! Я щедр! Я самый честный! И щедрый! Я… Я…
— Мало этого, он с пеной у рта начал говорить про тебя разные уж совсем паскудные скабрезности и непотребности! — на память я не жаловался, поэтому повторить труда не стоило, по мере перечисления ругательств, ящер кидался огненными шарами, материализовывал разных зверюшек, с рычанием сжигал, пинал и давил их. Подлый лес отодвинулся метров на десять, скукожился, сжался.
— Он! Он! Карнозийский эрмант!
— И я сказал ему это! В лицо! А еще… — перечислил словосочетания, которыми ругался уже Оринус на своего врага, а затем я, без понимания их потаенного смысла. Но они действовали.
— Хааа! Так и сказал?! — настроение собеседника устремилось вверх.
— Так и сказал! А еще добавил, что когда прибью его аватара, как дешевого слизня, то мы вместе с тобой будем смеяться над Раоносом, и назвал его тогда «Кровавым из Дыры».
— Ха-ха-ха! — ящер задрал башку вверх и выпустил струю бордового пламени вверх. Я с изумлением смотрел, как затем он от восторга совершил двойное сальто назад и безумным зайцем из мультфильма заскакал по поляне, выделывая замысловатые кульбиты, напоследок от избытка чувств проделал огненную просеку в своем же лесу, шириной метров в десять. Акробат-пиромант, мать его.
— А дальше? — когда немного успокоился спросил на все голову больной божок, затаив дыхание так, что даже дым перестал валить из ноздрей.
— Затем сообщив, что он слабее мизинца на аватаре твоего, я вколотил его в каменные плиты. Раонос же от горечи поражения настолько озверел, что прикрепил мне титул «Дитя Эйдена» и хотел явиться сам, но мой верный спутник вовремя отправил останки его воплощения в другие планы бытия. Поэтому и здесь ничего не вышло!
— Ха-ха-ха! — рычал Оринус, и даже совсем по-человечьи несколько раз хлопнул себя по колену широкой лапой, — Дааа… Порадовал, ты меня! Порадовал!
— Но и это еще не все. Я продолжил уничтожать его приспешников, целый Род ублюдков пал, затем маги, эльфы, аристо, гномы и хуманы, поклоняющееся этой твари и имеющие вес в Империи были отправлены в Гратис! Трое из них точно там! Я их заставил нарушить клятвы на крови!
