— То мне известно, но приказ есть приказ, и он будет выполнен! — сообщил непреклонностью в голосе, — Однако я рад, что услышал и от вас эти вести, пусть они и недобрые. Что свидетельствует о многом, главное, рассказывает только хорошее. Хорошее о вас, и то, что нигде я не ошибся. Впрочем, разве могли иначе поступить потомки, таких славных предков… — и перечислил самых знаменательных из них, а также их громкие подвиги, которых хватало, — Единственное, я не могу ничего сказать о твоих праотцах Рауль Онглер, так как не знаю от кого ведешь свой род…
— Основатель был тысячником в Тридцать третьем легионе под командованием эрлглэрда Оттеля Сжигающего леса, имя его — Лэймол Одноглазый.
Про самого фигуранта в моих базах не нашлось упоминания, но про формирование имелось. Добавил их в копилку. Вот и граф преисполнился гордостью. Здесь следовало понимать, что отношение к предкам, уважение или презрение к их деяниям на Аргассе было запредельным. Это не Земля с чадами отцов непомнящих. И настолько это преклонение было сильно, что тот же позор ложился даже на праправнуков. Им ставились в укор деяния пращуров, служа серьезной препоной даже в карьере. Со славой так же, строго по поговорке, яблоко от яблони недалеко падает.
— Я пока мало знаю о текущем положении дел в мире. Как видите, слишком уж древнюю кровь пробудил. Нас разделяют не поколения, а десятки и десятки их. Однако меня не лишили разума, и вижу уже многое, не скажу, что рад, — помолчал многозначительно, а присутствующие покивали, мол, прав, времена сложные, — Задам два вопроса, от честности ответа на которые будет зависеть все. Итак, что движет вами? Потому что уверен, банальной алчности нет места за этим столом. И почему вы решили действовать именно сейчас?
Члены делегации переглянулись. Состоялся короткий обмен. Уполномочили от лица всех говорить эрлглэрда.
— Ветер перемен гуляет не только по Империи, а по всем обитаемым землям, и чаще он приносит не ароматы дивных садов и житниц, не мирные запахи благолепия, а отголоски будущих пожарищ и крови. И нам хотелось бы встретить эти времена во всеоружии…
— А-а, это снова ты, низший! — будто узнавая, я скривил презрительно губы при виде Раоноса на Красной пустоши. Ящер нервно ударил хвостом, выбивая камни и пыль из поверхности, — Что опять наглотался какой-то дряни? — небрежно ткнул в него черепом на четках.
— Почему? — недоуменно спросил тот, дезориентированный последней фразой.
— Иных причин твоей смелости испортить мне аппетит перед пиром я не вижу, — сказал, как отрезал, — О чем снова молить будешь, презренный червь, ведь договор я блюду? Только говори быстрее, ибо видеть твою морду мне противно.
— Глэрд Райс, я хорошо обдумал ситуацию, — торжественно начал тот, не обращая внимания на мои словесные экзерсисы. Надо же, как «неожиданно», — И понял, что именно Ситрус использовал меня в своих грязных игрищах, смущал мой ум разными непотребствами, нашептываемыми им на ухо, и отравлял гадостями, подсыпая в яства и в питье горький яд. Но внял я тебе, и отдалился от белобородого, и перестал их употреблять.
— Неужели даже Слезы Нирна? — посмотрел крайне подозрительно на визави.
— Их тоже!
— Ну-ну, — весь возможный скепсис вложил в это междометье.
— Слово! — взревел тот.
Конечно, «слово» ведь не имелось ни одной внятной причины, чтобы жрать продукт Оринуса богам, так как никого эффекта он на них не оказывал и той же эйфории не вызывал.
— Хорошо. Твой разум очистился. И?
— Я прозрел и понял, война никому не нужна! — выдохнул тот и замолчал.
Интересный поворот.
Смерил динозавра суровым взором:
— Значит, ты готов преклонить колени и…
— Исключено! — перебивая, рыкнул оппонент. Наконец-то проявил норов. И что ты задумал? Логичными выглядели угрозы уничтожения истинных древ в графстве Миррэ верными почитателями божка, мол, ты теперь в Демморунге и не дотянешься. Обвинения в обмане, что не Кронос меня благословил вредить ему в Халдагорде и многое другое. Причин не счесть.
— Тогда зачем явился? Война никому не нужна, — последнюю фразу передразнил c задумчивостью в голосе, а затем чеканя проговорил, — Война — это аристо, аристо — это война. Ты же несешь какую-то дичь про ее ненужность⁈ Ты предлагаешь мне позабыть о собственной сути⁈ Глумишься, млеть⁈ — и ненависти, и злобы в полоток проявил в рыке, — Твое время выш…
— Подожди-подожди, только не уходи, выслушай! — поспешно перебил тот. Возможность прервать связь творила чудеса, дисциплинировала раздолбаев, превращала непримиримых в восточных торговцев фруктами. Выходило, очень требовался Кровавому этот разговор. Тот же зачастил, — Война — это хорошо и правильно. Но зачем именно нам, истинному аристо и не последнему богу, бороться друг с другом? И, к радости наших врагов, день за днем слабеть?
