— Нет, не заберу. Я подумаю сутки стоит ли безмерно рисковать, столько же есть у вас времени, чтобы определиться с внятной платой и вирой. Последняя должна быть преподнесена сразу, как и половина от первой. Если они мне покажутся малы, то сотрудничества по данному вопросу не будет. Вы показали себя беспринципными, коварными, лживыми, жадными и вероломными бессмертными. И хорошо, что есть Весы. Я понял пока одно, похоже, вы ненавидите Оринуса за его живой ум, — обоих проняло, неподдельной яростью исказились лица, превращаясь в гротескные гримасы, в глазах Кроноса молнии, у брата — крутящиеся фиолетовые вихри. Что-то новое, пусть важное по-старому, — Древний ящер мудр, и сразу понял, обжегшись один раз, когда пытался убить меня, что нужно вести дела предельно честно, тогда задания выполняются быстро, результат достигается необходимый, голова не болит. Вы могли бы избежать сегодняшних потерь, страданий и горечи… Все ведь предельно просто, лишь сказать: «глэрд Райс, возникла проблема, и только такой настоящий высококлассный профессионал и легендарный специалист, как ты, каких больше нет и не будет на Аргассе, сможет нам помочь. Жезл Антонио де Тисса опасен, и от него нужно избавиться». И тогда бы я откликнулся с радостью и желанием помочь, как всякий честный аристо, чтущий Кодексы! И избавил бы от бед и горестей. Не требовались глупые угрозы, лишь щедрая награда. Но у вас задрожали руки, когда вы подумали, что придется платить справедливо… Вы же привыкли только приказывать своей пастве, давая ей взамен иллюзии и пустые обещания. Вот только я древний! Настоящий аристо, а не тот безвольный склизкий шлак, который вы обожаете! Но теперь уже поздно переигрывать! — последним не дал вякнуть Ситрусу, который состроил скорбную морду и открыл рот для произнесения некой речи, — Дела сделаны, слова сказаны! Думайте! И не мешайте мне сутки с этого момента праздновать заслуженную победу над злобным и паскудным архиличем. Ибо, видя ваши лица, вместо ликования лишь горечь рождается в душе. Ведь не только аристо обмельчали, но и боги стали иными… Трясутся за лишний камень силы, не замечая, как теряют и теряют их тысячи и тысячи. Как говорили древние, скупой платит дважды! Алчность — зло! Нарушите этот уговор — последует вира.
— Мы подумаем! — пожевав губы, словно выплюнул слова Кронос.
— И это правильно. Думать лучше, чем не думать! — невозмутимо поддержал инициативу я, — Раз решились на столь серьезный шаг, а он первый на пути к возвышению, то вновь лишь в безмерной любви своей ко всем разумным и неразумным, проговорю. Имели ли вы рыжую Раоноса или нет — мне ответ на то не нужен, но проверьтесь сами для себя. Хуже не будет. Потому что, сопоставив информацию из разных источников, я понял именно сейчас — большинство тех ритуалов, которые расписывал Кровавый передо мной, как он имел блудливую девку, провели же над Винсентом Шумаром почитатели Раоноса. И последний, обезумев, плохо кончил, сдохнув от моей беспощадной карающей длани, но успел посеять много зла и сделать недоброго. Так вот, не организовал ли вам хитрую ловушку таким способом подлый Кровавый, подложив оскверненную и зараженную бабу под вас? И именно поэтому он ликовал, смакуя подробности передо мной? Хотя мог и обезуметь… Но проверьтесь! Напомню про Пиявок Эйдена, тоже ведь ничто не предвещало беды.
— Мыыы…
На этой протяжной ноте я прервал связь.
Интересно-интересно.
Требовалось все обдумать, а тут напротив маячила вопросительная морда Императора и его женщин, не отставал от них и великий герцог, даже пажи шеи вытянули. Конечно, и невидимые охранители внимали.
Понимаю — секретность.
Посмотрев в глаза правителю, я отчеканил твердо:
— Император, прошу личной аудиенции!
— Ты нам не доверяешь? — наигранно обиженно протянула темная эльфийка, герцог согласно кивнул, фрейлины не отстали.
— Я — аристо! — отмел сурово все инсинуации.
— Оставьте нас! — два слова вызывали бурю негативных эмоций по отношению не к монарху, а ко мне. Дождавшись, когда ближайшее окружение споро покинет область действия купола безмолвия над нами образовался еще более мощный, и последовал приказ, — Говори!
