Обитателей практически не было — лишь небольшое количество мёртвых слуг и учеников, которые всячески внешне подчёркивали внешнее почтение и верность Шемсу, а также всяческие полуживые и мёртвые монстры, на которых Шемсу ставил эксперименты. Но при этом каждый вампир, когда понял, что я прибыл сюда не в качестве обеда, нанёс ко мне визит и постарался уверить, что предательства стоит ожидать от всех, но именно они мои главные друзья. Верить этому я конечно же не стал.
В поселении наверху в основном стояли полуразрушенные хибары, ремонтом и поддержанием состояния которых никто не занимался. Все обитатели были сосредоточены в подземной части, кроме самого некрарха, проводившего большую часть времени в единственной башне в городе, на верхней площадке которого грудой мяса валялся лоскутной кошмар. В подземной части было несколько уровней подземных ходов — и чем глубже, тем сложнее попасть, тем чаще там выставлена охрана и невидимая защита, через которую не пройти.
Мой статус первоначально был где-то около “пленника”. Было разрешено бродить по развалинам поселения и первому уровню подземелий. Чем и занимался, расправив настрадавшийся хвост. Тут до него никому не было дела. Некрарх Шемсу называл себя настоящим последователем Великого Некроманта и, как настоящий затворник, которому поступала информация, устроил мне допрос о том, что я видел и знаю. Мне было приказано участвовать в различных экспериментах на силы, реакцию. Он исследовал мой метаболизм и многое другое. И чем дольше я проводил время в логове некрарха, тем опаснее для меня становились эксперименты.
Поэтому проводил время копаясь в развалинах, выбираясь на короткие вылазки за пределы крепости охотясь на всё то, что можно было съесть. Потому как кроме костей грызть тут было нечего и вопрос продовольствия для меня встал очень остро. Так же те существа, на которые я охотился с отданным под моё управление небольшим отрядом нежити, приносились некрарху и это на какое-то время отдаляло его внимание от меня.
Выйти вперёд после убийства графини меня заставило опасение за свою жизнь. Выбраться наружу одному через орды восстающих стражей и пустыню я считал нереальным. А выбравшись оттуда, понял, что попал из огня да в полымя. Но я нисколько об этом не жалел. Моя судьба была в моих руках!
А пока я впитывал всё, что мне удалось увидеть и услышать. Некрарх Шемсу был странным даже для странного меня. Порой он начинал бормотать заклинания, разговаривать с кем-то невидимым и не факт, что существующим, цитировал отрывки книг. Он плохо видел все материальные объекты, будто его разум находился в каком-то другом измерении. Его шёпот меня сильно настораживал, а от слов мурашки бегали по коже.
— Я могу… Я всё могу… Я могу поднять огромное войско мертвецов, я могу разорить земли живых, превратить их в голую пустыню, что уже делал… С этой силой я могу вылепить мир по моей прихоти… Но меня останется слишком мало… — Боги… Боги… Скоро придёт их время. Живые слишком… слишком трясутся перед теми, кого привыкли называть богами… Боги всего лишь шайка никчемных прихлебателей и они получат своё…
— Я могу стать подобным ЕМУ… Я видел, как действует ЕГО магия, видел ловушки, сплетенные из чар, затягивающие читающего все глубже и глубже во тьму, в тот кромешный мрак, из которого уже не выбраться. Надо лишь… надо лишь себя в жертву…
— … Нужны мёртвые капитаны… Надо найти достойных…
— … Мрамор и золото, плоть и кость — лучше для золота нет!.. Песчаник… Ужасный песчаник…
-... Блеск боли… ооо, сколько в нём можно увидеть…
— … Они же всегда засыпают и просыпаются тогда, когда опасность вторжения в их земли уходит… Почему они не засыпают сейчас?.. Мне нужны материалы…
В его лаборатории очень сильно пахло искажающим камнем. И один из экспериментов показал, что я не ошибся.
— Когда-то ко мне уже попадали такие, как ты… Это с их стороны было не добровольно, и потому я немногое сумел узнать. Но вот то, что раса крысолюдов имеет особенные отношения с искажающим камнем, я успел выяснить.
Я заприметил тетрадь, куда ранее записывались данные по предварительным измерениям, типа веса, роста и т. д. Я примерно помнил его слова — “Рост шесть и две десятых фута, вес почти двести фунтов, строение тело человекоподобное, за исключением стоп, кистей, головы, более узких плеч, вытянутых рук, развитой мускулатуры, наличия развитого хвоста”. Там ещё по каждому пункту было расписано где что не так, но он уже промолчал, а читать я не мог то, что там накарябал.
Сейчас он решил посмотреть, как на меня действует искажающий камень, если его порошком натереться и если выпить небольшое количество эмульсии, в которой порошок разбавлен рядом энергетических травок. — Очищенный и порошкообразный абн-и-хат… Он должен быть безвредный.
Не могу сказать, чтобы эта неуверенность в его словах сделала уверенней меня
