«Глянцевая женщина». Дикое, нелепое убийство САМОЙ ОБЫЧНОЙ женщины из тихого городка на Волге. У нее НЕ БЫЛО — и не могло быть! — ВРАГОВ. Милиция разводит руками — ни мотивов, ни подозреваемых! И тогда собственное расследование начинает соседка убитой — актриса, обладающая ПРИРОДНЫМ ТАЛАНТОМ частного детектива. «Трагедия в театре драмы». Провинциальный театр старинного волжского городка… Что может происходить здесь? Мелкие интриги? Битва за главные роли? Сначала гибнет ведущая актриса театра, потом, при столь же невероятных обстоятельствах, — ее лучшая подруга… Тайну убийства пытается разгадать главная подозреваемая — молодая актриса Инга Дроздова.
Елена Ивановна была прекрасна. И это было удивительно. Кронин представить не мог, что он встретит женщину такой редкой красоты. «Ей не меньше пятидесяти, — думал он, — а поди ж ты — я ею любуюсь!» Как оказалось, можно любоваться женщиной пожилого возраста! Он испытал восторг и трепет. До сей поры он делил женщин на две категории — старых и молодых. Молодые давали простор его эротическим фантазиям, старые в большинстве своем были занудами и вызывали желание поскорее пройти мимо них, чтобы не зацепили каким-нибудь нравоучением. Но эта женщина была особенной. Даже мысли не возникало, что она может читать мораль молодому человеку, делать ему замечания и учить жить. Нет, она была выше этого. Да ей и надобности не было учить — она сама была примером. Достаточно было взглянуть на ее горделивую осанку, тонкую талию, огромные, глубоко посаженные глаза, чтобы почувствовать, что за ее чуть отрешенным взглядом кроется не наигранная, а подлинная мудрость и еще нечто — почти мистическое понимание и осознание таинств этого мира. Она несла свой возраст, как королева шлейф, поддерживаемый юными пажами. Ее пажом хотелось быть, чтоб поддержать хотя бы краешек ее платья, приблизиться к ней хоть на мгновение — тогда, быть может, ее аура накроет и тебя, точно незримым покровом, и подарит частицу ее мудрости, тайного знания.
Говорили, что Елена Ивановна переиграла на сцене и в кино всех королев и всех цариц, известных из истории. Она была и Клеопатрой, и Медеей, и Марией Стюарт, и Елизаветой, и Екатериной Великой.
Она предстала перед ним в атласном длинном стеганом халате и протянула руку в перстнях:
— Елена Ивановна Гринева, к вашим услугам.
Он слегка пожал руку, не посмев поднести ее к губам — она скорее всего этого не одобрила бы. Будучи величественной, как королева, Елена Ивановна тем не менее здесь, у себя в квартире, в королеву не играла. Держалась просто, но как-то слишком строго, отстраненно, даже холодновато, не пытаясь понравиться, произвести впечатление.
— Итак, чем я могу быть вам полезна? — спросила она, проведя гостя в комнату и пригласив сесть в мягкое, удобное, с высокой спинкой кресло. Сама она устроилась напротив, положив на стоявший между ними журнальный столик свои ухоженные и украшенные перстнями руки. Кронин, прежде чем приступить к разговору, окинул взглядом комнату. Здесь было все так необычно. Помимо мебели — кресел со столиком, тахты, серванта, книжного шкафа, гардероба, — имелось еще множество полочек на стенах. На них стояли удивительные вещи: старинные штофчики и пузырьки, резные фигурки людей и зверушек, лупа с черной пластмассовой ручкой, миниатюрные весы с подвесными чашечками и крохотными гирьками, реторты и колбы для химических опытов, разных размеров шкатулочки и вазочки. Пол устилали толстые ковры. А в холле следователя по особо важным делам поразил огромный портрет хозяйки, написанный маслом. Она была там изображена в длинном воздушном одеянии и с уложенными на манер греческого гребня волосами.
— В вашем доме произошло убийство, — начал он.
Елена Ивановна кивнула в знак того, что ей это известно.
— Вы знали убитую?
— Плохо. Все-таки это не наш подъезд. Но мы здоровались. Несколько раз даже о чем-то говорили. Уж не помню, о чем. О пустяках каких-то. У Шиманских есть дочь — девочка лет десяти, которая гуляет обычно во дворе на детской площадке. А я люблю там на скамейке посидеть. Ну и вот… Когда мать подходила к девочке, мы перекидывались несколькими фразами. И только. Вряд ли вам помогут эти сведения.
— А с кем гуляла девочка?
— Когда была поменьше, с ней обычно возилась сестра убитой. Меня это всегда так умиляло. Эта Валентина — сестра — сама тогда еще училась в школе, в старших классах, но неизменно приходила сюда отвести в детский сад ребенка, вечером приводила обратно. Очень заботливая девушка.
— А она что же — не здесь живет?
— Нет, они с матерью живут в другом каком-то месте. Не знаю где. Неподалеку, кажется. Простите, Виктор Петрович… Я правильно называю ваше имя?
— Правильно. Виктор Петрович Кронин.
— Я переспрашиваю, потому что домофон искажает звук — что-то там постоянно жужжит, трещит…
— А вы мне сразу же открыли дверь. Так и поверили, что это следователь? Вдруг бы я оказался грабителем?
— Я знала, что совершено убийство, — мне позвонила Зинаида Николаевна из того же подъезда, из тридцать восьмой квартиры. Стало быть, я была подготовлена.
— А почему же она мне-то не открыла дверь? Я думал, что и в этой квартире нет никого.
— Боится. Она вообще из дома не выходит. Всех боится. Виктор Петрович, — Елена Ивановна помолчала, глядя в глаза молодому человеку, — скажите, вы ведь сын Кронина Петра Григорьевича, генерала МВД?
— Так точно. Папа говорил, что вы знакомы. Он мне много о вас рассказывал. Но я не ожидал, что вы такая… Почему вы оставили сцену? Вы бы могли еще играть и играть…
