Гора сухой воды.С нее текут следыв мерцающую бездну,где я сейчас исчезну:войду с дровами в доми опущусь у печки…Как рыба подо льдомв полупрозрачной речке,я шевелюсь едва,когда посмотришь сверху,где звон и синеваТвоя подобна эхузеленоватых льдин —такая глубина.Один. Один. Один.Одна. Одна. Одна.<p>«Одеты в пустоту поля и перелески…»</p>Одеты в пустоту поля и перелески,одето в небо всё, что жаждало его.Врезается в лицо не рыболовной лескипрозрачное ничто, а взгляда вещество.И ширится во мне мое исчезновенье:такой простор во мне, что, кажется, и нетменя, а только есть последнее мгновенье,явившее восторг, переходящий в свет.Но я еще дышу, шепчу, и горечь дыма,как слово из огня, полощется во рту,и всё, что навсегда теперь неуловимо,одетое в меня – одето в пустоту.<p>«Уста в земле и привкус клятвы…»</p>Уста в земле и привкус клятвы.Прикус земли – твой рот в земле.Подошвы губ взыскуют дратвыи капли света на игле.И чёрствой нитью – на живую —земли младенческую дрожьпрошьёшь, и сказку корневуюспасёшь – да в губы не возьмёшь.<p>«Овчина звёзд – какая ноша…»</p>Овчина звёзд – какая ношаи стужа нежная планет:так реет снежная пороша,когда шлифуют белый свет.И дымный дых, и пыльный шёпот,потрескивая и шурша,из душ выпытывают опыт —и плачет старшая душа.И в тёмном веществе печалиплывёт фонарик золотой,качая мир по вертикалинад глубиной и высотой.Ты – боль, и ты по воле духа,в живом усиливая дрожь,в разрывах воздуха и слуха,в разрывах времени – поёшь.<p>«Отсверкали, отмерцали…»</p>Отсверкали, отмерцализимних звёзд земные сны —и в сугробах от печалистало меньше белизны.Не весна, а в небе яма —звёздной стужи седина.И земля восходит прямов бездну дерева без дна.Востекает дятлу в темяиз древесной глубиныокольцованное времяв тёплом золоте сосны.Времени древесный свиток —топора сырая сыть,где сосульки от улитокянтаря – не отличить.<p>«Усилиями зренья и погоды…»</p>
