Разговор с Ральфом Бэрри испортил Роберту настроение на весь оставшийся день. У него разболелась
– Смит, соедини меня еще раз с Ральфом Бэрри.
– Хорошо, мистер Браун. Кстати, только что звонила секретарь сенатора Миллера, чтобы уточнить, будете ли вы участвовать в пикнике, который организует супруга сенатора в конце этой недели.
«Еще одна дура, – подумал Браун. – Каждый год – один и тот же нелепый спектакль: пикник на природе в ее поместье в Вермонте, где она потчует гостей лимонадом и бутербродами заставляя всех сидеть на расстеленных на земле кашемировых одеялах».
Однако Браун понимал, что ему придется туда поехать, потому что Фрэнк Миллер – не просто сенатор: он техасец, связанный с нефтяным бизнесом. В пресловутом пикнике будут участвовать министр обороны, министр юстиции, госсекретарь, советник по национальной безопасности, директор ЦРУ… А еще – «покровитель» Роберта. Это была прекрасная возможность поговорить о делах, не привлекая ничьего внимания, – именно потому, что они будут это делать на глазах у сотен людей. Жаль только, что придется сидеть на земле, есть бутерброды и делать вид, что тебе это нравится. Каждый сентябрь этот чертов пикник превращался для Роберта в настоящий кошмар.
Зазвонил телефон, и раздавшийся в трубке голос Ральфа Бэрри вывел Роберта из задумчивости.
– Я слушаю, Роберт…
– Ральф, как ты думаешь, случайно никому не пришло в голову, что госпожа Танненберг как-то связана с нами?
– Нет, это исключено. Я тебе уже сказал, что ты не должен беспокоиться по этому поводу. Даже учитывая протесты некоторых профессоров, было очень трудно помешать ей и Ахмеду участвовать в конгрессе. Ахмед Хусейни уже несколько лет тесно общается со многими археологами, поскольку провести раскопки в Ираке без его одобрения практически невозможно.
– Хорошо, пусть даже и так, однако тебе все же следовало воспрепятствовать их участию в конгрессе.
– Роберт, это было невозможно. Никто не мог запретить им участвовать в заседании по Месопотамии – тем более если человек намеревается выступить с докладом. Мне не удалось ее отговорить. Она меня уверяла, что ее выступление на конгрессе одобряет дедушка и что для тебя этого достаточно.
– Альфред совсем из ума выжил.
– Может быть. Так или иначе, его внучка буквально бредит какой-то там «Глиняной Библией»… Как ты думаешь, она и в самом деле существует?
– Да. Однако не надо было во всеуслышание заявлять о ее существовании – по крайней мере, до поры до времени. Рано или поздно мы ее найдем, и она будет наша.
– Но каким образом?
– Единственное, что мы можем сделать, так это помочь Кларе и Ахмеду ее найти, и как только это произойдет… Учитывая сложившуюся ситуацию, нам придется изменить наши планы. Сумеют ли они сформировать группу археологов, чтобы начать раскопки? Нам нужно найти какой-нибудь способ, чтобы незаметно посодействовать им в получении финансирования. Надо что-нибудь придумать.
– Роберт, ситуация в Ираке отнюдь не благоприятствует организации раскопок. Все европейские правительства, не говоря уже о нашем, настоятельно советуют своим гражданам не посещать тот регион. Отправиться туда сейчас равносильно самоубийству. Нам придется подождать.
– Ну что ты говоришь, Ральф! Пойми, сейчас, наоборот, самый лучший момент для того, чтобы поехать в Ирак. Однако когда мы окажемся там, надо будет все делать именно так, как я задумал. Ирак сейчас превратился в страну больших возможностей, и только дураки не понимают этого.
– Профессор Ив Пико – единственный, кого, похоже, заинтересовал рассказ Клары. Он сказал мне, что ему хотелось бы переговорить с Ахмедом. Так что мне делать?
– Пусть поговорят. Ахмед – не проблема. Он знает, как ему следует поступить. Однако сначала попроси его, чтобы он отправил свою супругу обратно в Багдад – или к чертям собачьим. Так или иначе, она должна уехать, пока еще не подставила всех нас.
