— Куда ко мне ехать? Мля… — гном растеряно огляделся. — Да тут какое-то кукурузное поле и вроде как замок вдалеке. Что? Какого цвета на том замке черепица? Щаз гляну… Вроде розовая. Ага? Таки знаете это место. Пункт назначения? Да в ближайший тату салон. Да, в самый ближайший. По фиг, в какой именно. Сколько будет стоить? СКОЛЬКО? Да вы там все охренели! Куда мне пойти… стоп. Ладно. Я согласен. Приезжайте.
И Бонч-Бруевич спрятал смартфон.
— Сейчас будут. Ну у них и цены… просто конские. Но я очень неплохо на том концерте подзаработал, так что золотишко в тайных закромах пока ещё есть, хе-хе… Да… это… слышь, парень, если хочешь, то можешь поехать вместе со мной!
— В тату салон? — грустно спросил Муха.
— Ну да!
— Давай. Уговорил. Мне всё равно деваться без Вадика некуда.
— Да найдётся твой друг, не грусти. Вот нутром чую, что найдётся. Вы же как два китайских магнита на холодильнике. Всегда вместе.
С грохотом и шумом прикатило такси, дымя и тарахтя на всю округу. Странный тарантас не поддавался никаким описаниям. Кажется это был какой-то жутко мутировавший «запорожец», хотя утверждать об этом категорично Муха бы точно не рискнул.
Да что там тарантас… водитель такси оказался ещё колоритней.
— Лемми, собака ты этакая, а ну дай пять! — тут же потребовал гном, подскакивая к остановившейся машине.
— Держи букет костей, дворф-переросток! — и Бонч-Бруевич с таксистом обменялись крепким рукопожатиями.
Техасский стетсон в черном цвете (с литой кокардой из серебра изображавшей перекрещённые сабли и череп), толстые усы плавно переходящие в густые бакенбарды, две крупные бородавки на нижней части левой щеки…
— Лемми Килмистер!!! — с придыханием выдал Муха, поспешно забираясь с такси. — В такой компании я готов ехать аж до самого ада…
— До ада не обещаю, — ответил Лемми, ожидая пока на сидение рядом с ним заберётся коротконогий гном. — Слишком далеко. У меня столько бензина просто нет. А вот до ближайшего тату салона подброшу… как вы и просили…
И запихнув в старенькую магнитолу аудиокассету, Килмистер утопил указательным пальцем клавишу «плей».
Салон такси тут же наполнили чарующие звуки легендарного хита Motorhead "Ace of Spades".
— Поехали! — и тарантас бодро рванул с места, оставляя за собою дымный чёрных хвост.
За всё время колоритной поездки с ними случилось только одно досадное происшествие, когда из густых зарослей кукурузы на дорогу вдруг ломанулись какие-то очень странные детки вооруженные серпами и косами.
Лемми громко выругался и под гремящую в салоне «Hellraiser» ловко выкрутил руль, чудом избежав дорожного инцидента с кучей задавленных детских трупов. Но странные детки не остались в долгу, вонзив в заднее стекло промчавшегося мимо тарантаса блестящий зазубренный серп. Так они дальше и ехали с торчащим сзади в стекле сельскохозяйственным орудием, к которому определённо не хватало хорошего цельнометаллического молота.
— Вот же сучье отродье, — продолжал ругаться Килмистер. — Развелось в полях непонятно что. Чего они дома за компьютерами не сидят в World of Warcraft не режутся? Потерянное поколение, блин… Жертвы в муках догнивающего капитализма… Ещё великий Карл Маркс сказал что капитализм в своём хищническом существовании абсолютно конечен… и когда он погибнет, то утащит в ад за собой и весь нормальный мир…
«А это точно Лемми Килмистер?» — с сомнением подумал Муха, но вслух ничего не сказал.
А Лемми тем временем выдал крылатую цитату:
— Капитал — это зловещий вурдалак, который, как упырь, оживает лишь тогда, когда всасывает живой труд, и живет он тем полнее, чем больше живого труда он поглощает…
— Карл Маркс! — знающе кивнул Бонч-Бруевич. — «Капитал». Том первый. Глава восьмая «Рабочий День».
— Сечёшь, кент! — похвалил гнома Килмистер. — Наш человек! В доску.
— А то! — надулся от собственной значимости гном и с вызовом посмотрел на Муху.
А такси тем временем въехало в небольшой симпатичный фэнтези городок с аккуратными пряничными домиками и улыбчивыми бредущими по своим делам крестьянами, щеголяющими дурацкими зелёными штанами с белыми подтяжками.
— Приехали! — радостно сообщил Лемми, поворачиваясь к своим пассажирам. — С вас три золотых.
— Ох, много… — покачал головой Бонч-Бруевич, отсчитывая из кожаного мешочка три блестящие монеты.
— Но зато какой у вас был водитель! — возразил Килмистер. — И какое отличное музло играло во время всей поездки…
— А дать автограф слабо? — предложил гном, подставляя таксисту левый бицепс.
— Без проблем! — ответил Лемми. — За ещё три золотых монеты подпишу даже твою старую гномью задницу.
— Эх, многовато… — разочаровано цыкнул зубом Бонч-Бруевич. — Не потяну…
— Ну как желаешь! — и, забрав оплату, Килмистер ударил кулаком по таксометру, обнуляя накрутившиеся за время короткого заезда цифры. — Вон ваш тату салон. На противоположной стороне улицы. Хорошего дня!
— И тебе того же… — отозвался гном выбираясь из машины.
Муха вышел из такси следом и тут же сильно закашлялся от удушливого выхлопа рванувшего с места тарантаса.
