В переходные эпохи разочарования в иллюзиях предыдущих лет поиск внутренней, трансцендентной опоры личности становится жизненной необходимостью, поскольку во внешнем мире духовную опору, тем более оправдание своей приверженности высшим ценностям (ради которых внутреннее «Я» не хочет уступать «князю мира сего») найти невозможно. В сущности так же было и в древности (Будда, Сократ, Христос и апостолы), и в менее отдаленном прошлом. Поэтому в психологическом отношении религиозные искания (безотносительно к истинности или ложности самого их содержания) могут рассматриваться в качестве защитной реакции сохраняющей приверженность ценностям мировой культуры личности по отношению к разрушающим эти ценности (как нравственные основания ее бытия) внешним условиям жизни. Это позволяет рассматривать религиозные искания (прежде всего интеллигенции — в начале ли, или в конце истекающего века) в плоскости конфликта ценностей — внутренних, духовных и внешних, социально–материальных.
Еще недавно казалось, что Запад с его мессианской планетарной ролью, с основанными им мощнейшими альтруистическими финансовыми институциями реально не только содействует гармонизации мирохозяйственных отношений, но и «подтягивает» слаборазвитый мир к собственному экономическому уровню.
Ныне очевидно иное. За фасадом благотворительной миссии скрыты механизмы небывало мощной перекачки ресурсов развивающихся стран в пользу стран высокоразвитых. Финансовые последствия этих процессов — небывало высокая, кабальная и безысходная задолженность. Социальные последствия — хроническая нищета и деградация. Количественно же разрыв между 10–15% передовых стран и 85–90% стран слаборазвитых выражается в задолженности последних западному миру и Японии одного триллиона двухсот миллиардов долларов, что составляет 40% их совокупного валового продукта. Ничего подобного ранее не было.
В капитализме заложена агрессия в виде ненасытной потребности гнаться за меновой стоимостью. Капитализм — первая в мире цивилизация, первая в мире модель, которая поставила во главу угла не потребительские ценности, не потребительскую стоимость, а меновую стоимость, погоню за деньгами как таковыми, за абстрактным богатством. А это — наркотик.
К тому же непрерывное обогащение — это условие преуспевания вообще, ибо кто приостанавливается, перестает гнаться за стоимостной формой богатства, тот сходит с арены и, в определенном смысле — как активный «капиталист» — погибает. Особенность состоит в том, что ты все время должен гнаться за меновой стоимостью для того, чтобы не просто лучше жить, но и чтобы выживать в капиталистическом статусе. Конечно, ты можешь стать безработным, тебя могут включить в тринадцать разных программ в США и каждая из них будет тебя кормить, но в капиталистическом смысле ты перечеркнешь свое реноме, утратишь свою ценность в глазах общества.
И этим динамизмом, своим «perpetuum mobile», капитализм разрушает все рутинное и архаичное. Как отмечал К. Маркс, кости индийских ткачей начали белеть в долинах, когда в стране появились дешевые английские ткани. Высокая производительность труда — вот тот снаряд, которым пробиваются любые крепостные стены, которыми разрушается любая архаическая экономика. В этом смысле капитализм неимоверно агрессивен, но агрессивен не субъективно, а объективно.
Характерно, что решающую роль в своеобразном перекладывании сугубо внутренних противоречий мира развитого капитала на страны других миров (а значит — других цивилизаций) сегодня выполняют во многом нетрадиционные механизмы экономического регулирования, порожденные, в первую очередь, новым типом отношений, складывающихся между инновационной экономикой Запада и архаичной, сырьевой экономикой развивающихся стран.
Среди этих регуляторов особо разрушительны, как это ни парадоксально, те, которые обслуживают инновационные процессы авангардного вестернизированного капитала. Именно каскад новых продуктов и новых технологий, монопольно производимых в первую очередь Западом, есть один из главных источников растущих «ножниц цен» и получения высокоразвитыми странами «временно–постоянной» (поскольку есть эффект непрерывного каскада) избыточной прибыли. Тут, как говорится, обижаться можно только на самих себя. Но это же — одна из иллюстраций неоэкспансионистской политики Запада.
