Вопрос Фила меня смутил. Дело в том, что признаки этого заболевания я замечал еще в юности. Но они были не настолько сильными, чтобы придавать им значение. К тому же другие заботы были сильнее. А теперь я все чаще ощущаю мучительное одиночество. Но я решил не признаваться в этом Филу.
А л: Пока нет.
Ф и л: Странно! Впрочем, люди, как правило, скрывают, что страдают от одиночества, ибо боятся, что признание ослабит их шансы на успех. К тому же то, о чем я говорил, еще не вся беда. Мы создали цивилизацию, которая делает излишними самих ее творцов.
А л: Один пенсионер еще ничего не доказывает.
Ф и л: Мы все потенциальные пенсионеры. Это касается всех нас. Таких пенсионеров миллионы. А сколько одиноких стариков, не получающих пенсию и не имеющих никаких средств?! Они просто мрут где придется. Их подбирают и жгут в крематориях, если их не успевают сожрать крысы. Но дело не только в никому не нужных стариках. Дело в том, что миллионы молодых, работоспособных и работающих людей становятся потенциально и реально излишними. Тебе приходилось бывать в Подземном Западе?
А л: Нет еще.
Ф и л: Советую съездить. Там ты увидишь одно из самых страшных следствий нашей цивилизации: скопления никому не нужных молодых людей в расцвете сил и способностей. Это будущее для таких, как мы с тобой.
А л: Ты преувеличиваешь!
Ф и л: Нисколько. Скажи, твой Ла мог бы обойтись без тебя?
А л: В смысле выполнения заданий – да. Но без меня он не может получать задания, оценивать их исполнение и передавать результаты в рабочую сеть.
Ф и л: Ты думаешь, мы в этих функциях незаменимы? Можно сделать так, что твой Ла будет все это выполнять не хуже тебя. Я это уже испробовал. И не я один. До меня до этого додумался Том. Тебе известна его история?
А л: Он покончил с собой в состоянии душевной депрессии.
Ф и л: Но знаешь, сколько времени прошло, прежде чем это обнаружили? Полгода! За него все задания Ива прекрасно выполнял его дублер.
А л: Но, помимо работы, есть масса других дел. Например, совещания.
Ф и л: Сколько их было, пока ты здесь? Ни одного. А ведь прошло больше полугода. Наше личное присутствие на совещаниях вообще не требуется.
А л: Питание.
Ф и л: Кому какое дело до того, где и как мы питаемся?
А л: Общение с коллегами.
Ф и л: Кто тебя тут разыскивает для общения? Женщины? Он имел связь с некоторыми, но порвал с ними. И с Ро тоже. А скорее всего, она сама порвала с ним.
А л: Родственники.
Ф и л: Ты часто общаешься со своими родственниками?
А л: Телекоммуникация.
Ф и л: Он заготовил необходимые для этого видео, и его дублер превосходно манипулировал ими.
А л: Поэтому эти способности дублеров и отключили?
Ф и л: Случаев аналогичного злоупотребления дублерами и без него было мною.
А л: Пусть ты прав. Но ведь мы становимся излишними лишь после того, как обучим дублеров всему тому, на что способны сами.
Ф и л: Можно наладить серийное обучение дублеров. Это не так уж сложно. Достаточно каждого дублера обучить всему, что входит в обязанности всех сотрудников отдела и даже всего МЦ, а затем дифференцировать функции отдела или всего МЦ по различным дублерам.
А л: Но ведь кто-то должен их обучать?!
Ф и л: Для этого достаточно десяти высококвалифицированных специалистов.
А л: Так зачем же нас держат здесь?!
Ф и л: Отнюдь не из гуманных соображений. Если свести к минимуму число основных сотрудников вроде нас с тобой, придется уволить девяносто пять процентов начальников, а оставшимся снизить служебный ранг наполовину. В их руках власть. Они заботятся о себе, допуская нас как условие своего благополучия. К тому же тут действует социальный инстинкт.
А л: Какой именно?
Ф и л: Число таких людей, как мы, неизмеримо больше того, что ты можешь вообразить. Уже сейчас по крайней мере треть работающих практически захвачена этим процессом, а еще треть – потенциально. А когда люди ощущают, что они излишни или могут стать излишними, что без них могут обойтись, они теряют всякую способность к сопротивлению, превращаются в покорную или впадающую в состояние пассивной паники скотину. Лучшее средство держать многомиллионные массы людей в узде не выдумаешь.
Какими же наивными теперь выглядят все те ужасы, которые мыслители прошлого выдумывали относительно будущего для них и настоящего для нас времени! Один из самых популярных запугивателей XX века Оруэлл, например, предсказывал будущее общество, в котором люди угнетены всесильной высшей властью, книги запрещены, информации практически никакой, правда скрывается, люди контролируются и угнетаются посредством ненависти, боли и страданий. Одним словом, крайний тоталитаризм.
