— Видите кружева? Мне надо белить кружева. Я возьму мел?
— Мел? — растерялся я.
Женщина подплыла к доске, в желобке которой лежал обкрошившийся мел. Собрав крошево, женщина стала втирать его в кружева. Ладони у неё были не узкие даже, а просто какие-то острые.
— Если организм требует мела, не надо ущемлять себя. Это вредно. Просто погрызите мелок. Я Никите всегда мел даю. Вы видели его зубы? Он с пелёнок сосал известняк.
— Берите, если вам надо, — предложил я.
— Правда? Так я возьму мел? А синий есть? Мне нужен синий. Можно я синий возьму?
И она стала набивать карман передника мелом. Высыпала даже целую пачку. Разноцветные мелки весело перестукивались, будто им наскучило лежать в коробке и они хотели принадлежать этой странной женщине.
— Ах да, я же пришла к вам как к специалисту, —вспомнила гостья. Белейшее лицо её при этом не изменилось. Оно вообще было неподвижно, словно забывало делать вид, что разговаривает.
— Какому ещё специалисту?
— Вы географ?
— Да.
— Скажите, географ, где в России залежи мела?
— Я... эээ... не знаю.
— Так где? — напирала дама.
— Я не знаю.
— В земле же!
И гостья засмеялась, аристократично прикрыв рот. Тело её напряглось, проступило, и на мгновение я увидел его во всей бескостной полноте — это был изгибчивый подвижный столб с узенькими, всего в пядь, плечами. Руки рудиментарные, тоньше человечьих костей. А что там под юбкой я не хотел знать впервые в жизни.
— И вот ещё что, — посерьёзнев, сказала Глотова мама, — оставьте моего сына в покое.
— А то что? — собрав остатки мужества, спросил я.
— А то Синий придёт.
Качнув юбкой, женщина вышла в коридор, где её ждал облизывающийся Никитка.
Завуч выловила меня на проходной, когда я уже был готов отправиться в ближайший вино-водочный. Она усадила меня в кресло, налила чаю и ласково поинтересовалась:
— Я так понимаю, вы были у Глотовых дома?
— Вы хоть знаете, где они живут!?
— Догадываюсь. Так вот, Глотова мама спрашивала, зачем вы приходили. Сказала, вы себя не очень пристойно вели. Пол им испортили.
Я не нашёлся с ответом, а завуч участливо, как с дитя, продолжала:
— Молодой человек, я работаю в системе образования без малого тридцать лет. И знаете, что я поняла? Не нужно выходить за рамки служебных обязанностей. Ни-ког-да. Этого никто не оценит. Наоборот, сделают виноватым и повесят всех собак. Вам повезло, что Глотова мама ни в чём вас не обвинила.
— Боюсь вы не совсем понимаете... — я решился на откровение, — Никита Глотов не тот за кого себя выдаёт. Он...
— Глот, — прервала завуч.
— Кто? — просипел я.
— Глот. Тот, кто глотает, не жуя. Старое русское слово. Понаблюдайте за Никиткой в столовой. Он такой обжора! Видели, может, мультфильм «Тайна третьей планеты»? Припоминаете глота оттуда? Согласитесь, похож. Я не знаю, кем именно является Никита Глотов, но мне этого знать и не нужно.
Я прохрипел:
— Учителя в курсе?
— Некоторые.
— Почему вы ничего не делаете!?
— А почему я должна что-то делать?
— Ну он же... они же... это же!
— Строго говоря, Никитка пока ничего не натворил. Так, пугает только. В прошлом году у нас мальчику спину о батарею сломали. Попытка самоубийства в спортзале была. Я кое-как от прокураторы отбилась. Вы понимаете, кто там работает? И что с нами могут сделать? Я выговор получила. И справедливый, в общем-то, выговор, по недосмотру. Вот где проблема. Надо заниматься нашими прямыми обязанностями. Ну и кроме того... глот не задерживается в школе больше чем на год. Затем он переводится в другую.
— Откуда вы знаете?
— Я его сама учила. Лет двадцать назад, — с гордостью произнесла женщина, будто вспомнила выбившегося в люди ученика.
— Вы хотите сказать, что он давно так? Но что ему нужно!?
— Меня это не касается, — отчеканила завуч, — и вы тоже завязывайте с игрой в сыщика.
— Знаете что!? — в ярости вскочил я. — Я пришёл в школу, чтобы что-то здесь изменить! Чтобы дети не переписыванием параграфов занимались! Чтобы мне, учителю, доверяли! И вас это коробит! А знаете, что меня всегда коробило!? Вот это вот ваше: давайте не выметать сор из избы! Избили — под половичок! Домогались — под половичок! Спину, вы говорите, кому-то сломали — да вас не спина эта волнует, а то, что из-за неё проверка была!
Я в гневе выбежал из кабинета. Вслед совсем не зло, а как-то даже обеспокоенно донеслось:
— Вы ещё слишком молоды! Послушайте, я была такой же! Вы не знаете, что накликаете!
На улице прошёл дождь. В лужах волновалась вода. Я в гневе брёл куда-то, не замечая, как над головой смыкаются ветви. Асфальт сменился промокшей землёй, и дорожка вывела к обрыву над речкой.
Простор оглушил, и я долго стоял, погружённый в небо. Сердце немного унялось. В голове зрел план победы над Глотом. Его нужно было остановить. Силой, если потребуется. В конце концов, что он мог сделать? Улыбнуться? Или зашипеть? Я взрослый человек и...
С небом было что-то не так.
