Мы загрузили перед выходом на боевую службу провизионные камеры под завязку. Большую часть составляют консервированные продукты и спиртовой хлеб, потому что никакие свежие продукты не проживут 2,5 месяца даже в холодильнике, если только они не напичканы химикатами. Поэтому загружаются большие трёхлитровые жестяные консервные банки с овощами, консервные банки поменьше с рыбой и мясом, большое количество сырокопчёной колбасы, сыр тоже в консервных банках, обязательно сгущённое молоко, всякие там крупы и макароны. Ещё берём свежее мясо – полутушами, свежие овощи и фрукты в этот поход тоже взяли, но покупали их за свои деньги, кроме картошки, капусты, свёклы, моркови и лука. Ко всему этому большое количество сушек и галет – они вообще бессмертные. Вяленая вобла и тёмный шоколад – положены по нормам питания каждый день, но их выдадут, когда вернёмся в базу, каждому члену экипажа за все дни боевого похода. Никогда не заморачивались с выдачей каждый день, потому что норма на человека достаточно маленькая, чтобы каждый день её отмерять, проще выдать уже по окончании. Конечно же, вино и красная рыба с красной икрой. В этот раз вино в двадцатилитровых пластиковых канистрах – точно не элитное французское, и даже не Абрау-Дюрсо. Красная рыба просоленная, красная икра закатана в консервные банки. Вино положено каждый день, на ужин, вроде бы что-то около 50 граммов на человека. Красная икра и рыба тоже положены каждый день, будут дожидаться нас на ужин на тарелках. Вино будут разбавлять водой, потому что коки будут точно подпивать или подсливать кому-то. В этом походе вино я пить точно не буду, потому что эта неизвестная тёмно-бардовая жидкость в самую распоследнюю очередь похожа на вино и вряд ли как-то помогает организму. Уж лучше тогда спирта, он же «шило», выпить, лучше будет.
В первые годы службы я ещё застал сублимированную клубнику в больших жестяных банках, крутая вещь хочу я вам доложить. Кладёшь на язык лёгкую ягоду, лишённую воды, она начинает в себя впитывать влагу, разбухать на языке, превращаясь почти в настоящую, будто только с грядки. И кислая до невозможности, что челюсть сводит. Сейчас уже такую не производят, наверное, а если и производят, то на подводные лодки не выдают.
Спиртовой хлеб размещают на чердаках в наших ракетных отсеках, в четвёртом и пятом. Чердак – это самая высокая палуба. Там и правда, как на чердаке, мало света, узко, низко, неудобно. И ко всему этому теперь там лежат в большом количестве картонные коробки, полные чёрного хлеба и нарезного батона в плотных пластиковых запаянных пакетах. Если достать хлеб из этого пакета, то вкус у него будет отвратный – со отчётливой спиртовой горечью. Не знаю, как с ним это всё делают, но зато он долго лежит, а когда из него выпарят спирт, то как будто только из печки достали. Аж в животе заурчало.
А вот ништяками мы называем всё то, что берём с собой из еды. Некоторые называют это скоропортом. Что относится к ништякам? Сало, колбаса, сыр, всевозможные сладости. Всё мясное убираем в трюм. Там каждый находит и освобождает ящик из-под запасных частей, тщательно складывает все свои съестные припасы. Ящики стараемся выбирать те, до которых трудно добраться, чтобы не было ни у кого вопросов, и чтобы были поближе к борту, потому что там прохладнее. Сладкое можно убрать в сейф, если он есть. У меня есть – достаточно объёмный, чтобы вместить в себя несколько килограммов мармелада, несколько килограммов шоколадных конфет, несколько десятков плиток шоколада, десяток расфасованного печенья, несколько пачек чая. Этот запас мне придётся дозированно выбирать, чтобы хватило на весь поход, а то под конец будет грустно без сладкого. Я взял ещё целый ящик паштета, сыра и сала – я не хожу на обед на камбуз, вместо этого буду заваривать овсяную кашу из пакетиков, которую положил в ящик с паштетами, и есть её вместе с бутербродами. На обед на камбузе не особо вкусно.
Не во всех экипажах занимаются таким затариванием дополнительной провизией, всё зависит от интенданта и коков, насколько они хорошо умеют готовить. Наша служба снабжения может нормально приготовить только ужин и только чай утром и вечерний чай, руки у них не из правильного места растут. Поэтому приходится брать еду с собой.
На прошлую боевую службу даже казус случился. К нам в ракетную боевую часть за неделю до выхода в море прикомандировали техника-гидравлиста, а он служил в экипаже, где коки готовили, как в лучших домах Лондона и Парижа. Наступил день выхода. Дима, который служит тоже техником, приволок с собой целый чемодан на колёсиках с ништяками.
– Тебе зачем чемодан? – прикомандированного техника звали Юрий, но все его звали Маркусыч, по отчеству.
– Так там ништяки на автономку, – Дима даже не повернулся, стал сразу разбирать его.
– У вас что коки не готовят? – Маркусыч как-то нервно улыбнулся.
– Готовят, но плохо.
В том походе Маркусыч убедился в этом.
