Люси оглянулась, но вокруг не было ничего, кроме темноты, порывистого ветра, ночи, окутавшей их огромный корабль, и крошечных точек звезд в небе высоко над всем этим, мерцающих и холодных.
Ты не понимаешь, дорогая: он потерял бизнес. Он говорит, что его выгнали эти жуткие типы из «Стандард Ойл». Ты что, не слышала об этом? Во всех газетах писали….
Она ушла и забеременела. Разрушила себе жизнь, и ради чего? Любому ясно, его намерения не были благородны. Не знаю, что мы будем делать, если однажды узнают соседи….
По его словам, в Америке его ждут лучшие перспективы. А здесь никакой работы.
Он пошлет за нами, когда устроится. Нет, мне это не нравится, но что я могу поделать….
Я не хочу провести всю жизнь в горничных….
Ты обманываешься, если считаешь, что так будет лучше…
19 ноября 1916 г.
ГСЕВ «Британник»
Даже по ночам в палате не удается поразмыслить.
Кровати в основном пусты, «Британник» направляется в Мудрос, где – как говорят – примет большинство своих пациентов. Тех, кто поднялись на борт вместе с Марком в Неаполе, разместили вместе, чтобы облегчить работу медсестрам и санитарам, и оказавшись среди них, Марк обнаружил, что вокруг полно людей, которым сон причиняет боль. Он лежал в койке, слушая, как они хнычут и скрежещут зубами, мучимые кошмарами. Некоторые бормотали, будто разговаривая с кем-то. Иные бились, сражаясь с оставленными на далеких берегах врагами. Теперь, в маленькой, более уединенной комнате, приходится мириться с криками лишь одного пациента.
И со своими собственными.
Марк прикован к постели в основном из-за истощения. Однако он способен ходить с помощью трости, хотя медсестра Дженнингс предпочитает, чтобы он не делал этого в одиночку. Он больше не может лежать спокойно – не теперь, когда он боится открывать глаза, опасаясь снова увидеть над собой это зловеще знакомое бледное лицо. Эти странно пустые, ищущие глаза. Не важно, что сейчас ночь – ночь и день все равно стали для него едины. Марк встает, надевает тусклый халат военного образца и тянется за тростью, которая кажется чужеродной в ладони.
В столовой обнаруживается еще несколько пациентов, которые бросили надежду уснуть – большинство из них сидят в темноте поодиночке. Один читает при электрическом свете единственной лампочки. Четверка за дальним столом всерьез взялась за карты. В прежние времена у Марка бы зачесались руки к ним присоединиться, но сейчас при виде колоды у него сводит нутро.
Он выбирает стул и садится в темноте, поглаживая пальцами набалдашник трости, словно лелеет старую обиду. Энни Хеббли жива. Встреча с ней высвободила целый поток воспоминаний, которые Марк так старательно запрятывал подальше. Он очнулся в больнице в Нью-Йорке после крушения «Титаника», чтобы услышать, что потерял тех двух людей во всем мире, которые были ему важны: Кэролайн и Ундину. Ушли месяцы – годы на самом деле, – чтобы выкарабкаться. Сначала ему было плевать. Безумие или самоубийство казались бесконечно проще и легче, чем попытки найти способ жить дальше.
