– Это еще что! – крикнула Штеффи. – Отпустите ее!
– Теперь ты за все получишь, – ревел торговец. – Я не позволю воровке так просто уйти.
– Моя сестра – не воровка!
Торговец показал свободной рукой на пол.
– Неужели? Тогда посмотри, что она наворовала, пока ее подружка отвлекала меня, послав на склад за консервами!
Тетушки собирались, проходя мимо Штеффи. Они смотрели то на торговца, то на Нелли и охали. Торговец радовался публике.
– Только посмотрите! – говорил он. – Посмотрите, что она натворила, эта еврейская девчонка!
– Не рассказывайте тете Альме! – рыдала Нелли. – Пожалуйста, пожалуйста, не рассказывайте тете Альме. Я за все заплачу.
– Сильвия случайно спускалась по лестнице, – сказал торговец тетушкам. – Она увидела, как эта маленькая крыса стояла у лотков с карамелью и таскала оттуда конфеты. Другая, девчонка из приезжих, стояла на страже, на случай моего возвращения.
Сильвия приподняла красиво выщипанные брови.
– Наверняка это было не в первый раз, – сказала она. – Чистое везенье, что я спускалась.
– Нет, это было в первый раз, – плакала Нелли. – Я больше так не буду, никогда в жизни, только не рассказывайте тете Альме.
– Теперь ты за все получишь, – сказал торговец. – Что ты себе вообразила! Разумеется, фру Линдберг узнает, что выходит, когда берешь чужих детей из-за границы. Сильвия, присмотри за магазином, пока меня не будет.
Все еще крепко держа Нелли за косу, торговец промаршировал из магазина вниз по лестнице, по площадке, посыпанной гравием, и отправился дальше, к дому тети Альмы.
– Пусть она идет сама, – попросила Штеффи. – Позвольте ей хотя бы идти самой!
– Чтобы она сбежала и спряталась? – сказал торговец. – Ну уж нет, так легко ей не отделаться. Она заслужила настоящую взбучку, и я об этом позабочусь.
Штеффи шла следом. Что ей оставалось делать? Карточка осталась лежать в кармане непрочтенной. Ее сестра – воровка.
От магазина до дома тети Альмы было рукой подать, но этот путь, казалось, длился вечность. Нелли шла, спотыкаясь, торговец держал ее за косу. Штеффи вела велосипед, следуя за ними, и смотрела на серую дорожную пыль, чтобы не встречать любопытные взгляды проходящих мимо людей.
Наконец они пришли. Мама Мауд сидела в саду с подругой. Больше никого не было видно.
– Нет, фру Линдберг нет дома, – сказала мама Мауд. – Она поехала на соседний остров навестить кого-то из заболевших родственников. Малышей взяла с собой. Я обещала покормить Нелли ужином. Что-то случилось? Почему вы так держите девочку?
К удивлению Штеффи торговец не ответил на вопрос. Он не спросил, где Мауд. Вместо этого он отпустил косу Нелли и пробурчал:
– Не думай, что так легко отделаешься. Вечером я позвоню фру Линдберг.
Как только Нелли освободилась, она бросилась в дом. Не в подвал, где жила летом с тетей Альмой, дядей Сигурдом, Эльзой и Йоном, – она забежала на веранду и дальше вверх по лестнице на второй этаж, где обитали летние гости. Штеффи извинилась перед мамой Мауд и последовала за сестрой.
Она нашла Нелли в чулане под чердачной лестницей. Сначала Штеффи решила, что Нелли забилась туда, чтобы спрятаться, как напуганный зверек, но потом увидела, как Нелли что-то там искала. Порывшись в старых вещах, она достала небольшую дорожную сумку.
Штеффи узнала сумку. Та самая, с которой Нелли приехала на остров. У нее была такая же. Она сопровождала Штеффи из Вены на остров, с острова – в квартиру доктора в Гётеборге. Оттуда – домой к Хедвиг Бьёрк и наконец – в Сандарну. Теперь сумка стояла на чердаке в чулане, принадлежавшем семье Май.
Но сумка Нелли простояла под чердачной лестницей четыре года. Нелли не покидала дома тети Альмы с тех пор, как приехала в Швецию.
– Зачем тебе сумка?
– Ты что, думаешь, тетя Альма захочет оставить меня, когда обо всем узнает?
– Не говори глупости. Конечно, оставит.
– Откуда ты знаешь? – сказала Нелли. – Может быть, я сама не захочу здесь больше жить.
– И куда же ты собираешься отправиться?
Нелли пожала плечами. Она казалась спокойной, но Штеффи заметила, что ее нижняя губа подрагивала, – так бывало, когда Нелли была маленькой и собиралась заплакать.
– Нелли, – сказала Штеффи. – Тетя Альма рассердится, но она не выгонит тебя. Я совершенно в этом уверена. Кроме того, я совершала худшие проступки, но тетя Марта не выгнала меня, а ты знаешь, какая она строгая.
Нелли смотрела недоверчиво.
– Правда?
– Да, – сказала Штеффи. – Я взяла у тети Альмы фарфоровую собачку, разве не помнишь? И ходила в кино, хотя это запрещено.
– Тебя заставили просить прощения в Пятидесятнической церкви, – сказала Нелли.
– Да.
– Думаешь, мне тоже придется это сделать?
– Наверное.
Нелли села на свою сумку. Она уперлась подбородком в руки. Черные косы свисали почти до пола.
Точно так же Нелли сидела на железнодорожном вокзале в Гётеборге четыре года назад, пока сестры ждали, чтобы кто-нибудь их забрал.
Штеффи присела на нижнюю ступеньку чердачной лестницы.
– Зачем ты это сделала?
Нелли вздохнула.
– Я не могу рассказать.
– Почему?
– Это тайна.
«Мауд, – подумала Штеффи. – Она защищает Мауд».
– Это Мауд подговорила тебя?
Нелли заплакала.
