Вера казалась веселой, хотя к осени она останется без работы. Хозяйка не захотела иметь домработницу с ребенком, а Рикарду пока еще не удалось найти квартиру, где они смогут жить после свадьбы.
– Все как-нибудь образуется, – сказала Вера и погладила себя по животу. – Как думаешь, будет мальчик или девочка?
– Девочка, – сказала Штеффи.
– Надеюсь, – сказала Вера. – Хотя мальчикам жить легче.
Штеффи понятия не имела, откуда Май узнала о том, что случилось, но несколько недель спустя пришло длинное письмо о том, как она сочувствует Штеффи и как хотела бы ей помочь. Вся семья Май передавала ей привет, а Гуннель послала с письмом рисунок, где изобразила Штеффи принцессой.
Сама Штеффи написала папе письмо. Никогда еще это не было так трудно. Приходилось начинать снова и снова. Рука, державшая авторучку, дрожала. Но наконец она нашла слова.
Она отправила письмо.
Письмо вернулось.
На конверте была надпись: «Переведен».
Переведен! Куда?
Экзамен в гимназию занял два дня. Штеффи поехала в Гётеборг вместе с Хедвиг Бьёрк и Дженис. Их летний отдых закончился. Хедвиг Бьёрк готовилась к осенним занятиям, а Дженис нужно было репетировать следующую роль в Большом театре.
Экзамен прошел успешно. Штеффи хорошо подготовилась. Ночь между этими двумя днями она провела в своей постели у Май дома. Но после экзаменов она еще неделю – последнюю неделю летних каникул – погостила на острове.
Как прекрасно было снова встретить Май и всю ее семью. Мама Май обняла ее и расцеловала в обе щеки. Гуннель забралась к ней на колени. Вечером Штеффи с Май долго лежали и шептались, перед тем как уснуть.
На другой день она рано освободилась. Можно было бы поехать на трехчасовом пароходе, но Штеффи решила подождать до вечера. У нее осталось в Гётеборге одно дело.
В половине пятого Штеффи позвонила в дверь Еврейского детского дома. Открыла Сюзи со своим угрюмым лицом. Сначала она не узнала Штеффи, но потом вспомнила:
– Заходи.
– Юдит дома?
– Нет, она еще не пришла. Можешь подождать ее в общей комнате.
Штеффи села в жесткое кресло. Голоса девочек перекрикивались где-то в доме. Высокая девочка вошла, чтобы взять книгу, и кивнула Штеффи.
– Ты к кому?
– К Юдит.
– Ты ее одноклассница из Вены? Ты живешь на острове?
– Да, это я, – сказала Штеффи, и ей стало интересно, что Юдит рассказала о ней. Но девочка дружелюбно улыбнулась и исчезла с книгой в руке.
Через двадцать минут наконец пришла Юдит. Штеффи услышала, как Сюзи крикнула:
– Юдит! К тебе гости!
Штеффи встала с кресла в тот самый момент, когда Юдит удивленно остановилась у порога.
– Штеффи! Что ты тут делаешь?
«Не следовало мне приходить, – подумала Штеффи. – Она не хочет меня видеть».
Но Юдит подошла к ней и сжала ее руку в своих ладонях. Глаза Юдит светились.
– Как я рада! Я вела себя как идиотка. Ты простишь меня?
– Что было, то было, – сказала Штеффи. – Может, ты в чем-то права. Я вышла из общины Пятидесятнической церкви.
– Правда? О, я так рада, что ты не сердишься на меня. Ты единственная, кого я знала до приезда сюда.
– Юдит, – сказала Штеффи. – Что означает слово «переведен»?
Улыбка Юдит угасла.
– Твои родители?
– Папа. Мама умерла. Она умерла в июне, но я узнала об этом только пару недель назад. Ты знаешь, что означает «переведен», не так ли?
– Транспортировка, – сказала Юдит. – В другой лагерь. Скорее всего, в Польшу. Оттуда не приходят письма. Туда нельзя писать или отправлять посылки.
– Что там происходит?
– Я не знаю, – сказала Юдит. – Никто не знает наверняка. Можно только надеяться.
– На что?
– На то, что война закончится. До того, как все умрут.
Последнюю неделю лета на острове воздух стал прохладнее, а голубое море чуть темнее. Приближалась осень.
В понедельник дядя Эверт вышел в море на «Диане» вместе с другими рыболовными лодками. Безопаснее всего выходить за рыбой вместе, если одна из лодок попадет на мину. Такое случалось много раз за лето, но погибших не было.
Уже в среду вечером лодки вернулись. Все кроме двух. Две лодки затонули вместе с командой.
– Они потопили их, – сказал дядя Эверт. – Намеренно. Никто, даже немец, не может перепутать рыбацкую лодку с военным судном. Они хотели напугать нас. И своего добились. Немцы прошли так близко, что можно было прочитать названия и номера обеих лодок. В следующий раз они примутся за нас.
