Пароход пристал к Деревянному пирсу. Нелли огляделась. Она не была в Гётеборге с октября. В тот раз они с тетей Альмой ездили за новым зимним пальто.
Вокруг толпилось много людей, и было очень шумно. В Гётеборге Нелли всегда чувствовала себя скованно.
Они доехали на трамвае до остановки Кунгспортсплатсен и перешли площадь Кунгсторьет. Рыночная торговля шла полным ходом, правда, свежих овощей было еще мало. На прилавках громоздились горы прошлогоднего картофеля, моркови, брюквы и пастернака. В корзинах лежали темные и белые яйца.
Старушка продавала букетики ландышей.
– Ландыши! – обрадовалась тетя Альма. – Так рано! Чувствуете, как пахнут?
Нелли с Эльзой вдохнули цветочный аромат. Тетя Марта поджала губы. Она считала покупку цветов ненужной роскошью.
– Сколько стоит?
– Пятьдесят эре, – ответила старушка.
Улыбка сошла с лица тети Альмы.
– Так дорого? Нет, спасибо, не надо.
Сначала они зашли в обувной магазин. Йон примерил три пары, прежде чем тетя Альма осталась довольна и расплатилась, достав из кошелька деньги и талоны.
Затем пришла очередь девочек. Тетя Альма знала неплохой магазин тканей на Корсгатан.
Едва Нелли вошла в магазин, она увидела ткань, о которой мечтала. Конечно, не подсолнухи, но тоже красиво: мелкие желтые бутоны на белом фоне. Там и сям бутоны были собраны в маленькие букетики.
Но тетя Альма прямиком направилась к другой полке, где лежала ткань в крапинку разных цветов: красного, голубого, зеленого, розового.
– Может, вот эти, – сказала она. – Красный – для Нелли, голубой – для Эльзы. Или ты, Нелли, хочешь розовый?
Если Нелли в присутствии тети Марты объявит, что не хочет платье в крапинку, тетя Марта обязательно покажет всем своим видом, что Нелли избаловали. Или даже произнесет это вслух, да так, чтобы и продавец услышал.
– Не знаю, – пробормотала Нелли, чтобы выиграть время.
Тетя Альма взяла розовый рулон и приложила ткань к лицу Нелли.
– Ну, как? – спросила она у тети Марты и у продавца.
Тетя Марта сняла перчатку с правой руки и пощупала ткань. Затем кивнула.
– Розовый цвет освежает, – сказал продавец. – Дешевая и качественная ткань. С вискозой. Два семьдесят пять за метр.
– Ну как, девочки, берем? – спросила тетя Альма.
– Да, спасибо, – ответила Эльза.
Она любила все голубое.
– По полтора метра каждой, – сказала тетя Альма.
Продавец принялся разматывать рулон голубой ткани и отмерять линейкой нужную длину.
Пора. Иначе будет поздно.
– Тетя Альма?
– Да?
– Мне не очень нравится розовый цвет.
– Хочешь красный?
– Нет.
Тетя Марта неодобрительно посмотрела на Нелли.
– Какой же цвет тебе нравится? Зеленый?
– Желтый, – прошептала она.
– Желтый? Но желтого нет.
– На другой полке. Вон там.
Продавец отрезал ткань для Эльзы и свернул ее. Теперь он принялся разворачивать на прилавке розовый рулон.
– Минуточку, – сказала тетя Альма. – Какая ткань, Нелли?
Нелли показала.
– Вот эта.
– Эта стоит девять крон за метр, – сказал продавец. – Хлопчатобумажный сатин, самого высокого качества.
Все замерли, словно в замке Спящей красавицы, когда принцесса укололась веретеном. Продавец держал в одной руке ткань, в другой – линейку. Тетя Марта собралась снять перчатку, но застыла на месте. Эльза молча смотрела на тетю Альму. Один Йон ничего не заметил. Он был занят: завязывал и развязывал шнурки на новых ботинках.
– Мы берем, – сказала тетя Альма. – Желтый – это ведь твой цвет, Нелли.
Продавец завернул оба куска ткани в бумагу и обвязал бечевкой. Сверток дали понести Нелли. Выходя из магазина, она услышала, как тетя Марта сказала тете Альме:
– Не стоит так баловать девочку. Тем более твоя собственная дочь вынуждена довольствоваться тем, что дешевле.
– Эльзе нравится голубой цвет, – ответила тетя Альма.
И добавила тихим голосом, но Нелли все равно услышала:
– Может, это последнее платье, которое я ей шью.
Штеффи с трудом верилось, что это правда. Весь вчерашний вечер она провела со Свеном и его друзьями. Сегодня вечером они снова встретятся. Он сам предложил. Она едва осмеливалась думать о том, что это означает.
Узнав, что Штеффи собралась на праздник со Свеном, Май не расстроилась, а если и расстроилась, то виду не подала. Лишь кивнула и сказала, что пойдет с родителями и родственниками.
Однако она заметно беспокоилась и, выходя из трамвая, по дороге в школу сказала Штеффи:
– Не бросайся в омут с головой. Действуй обдуманно. Ты знаешь, что я имею в виду.
Май была единственным человеком, знавшим правду об отношениях Штеффи и Свена. Если только он сам давным-давно, той весной, не рассказал обо всем Ирье.
Штеффи не могла сосредоточиться на уроке. Много раз она замечала, что не слушает, о чем говорит учитель. К счастью, большинство преподавателей тоже пребывали в эйфории. В этот день они не ждали от учеников особого усердия.
Штеффи решила не надевать вечером берет выпускника. Ей казалось, он ей не идет.
Зато она припудрила нос и слегка покусала губы, чтобы они стали ярче.
