Май никогда не была худышкой, а в последнее время сильно поправилась. Не только лицо и очки с толстыми стеклами, но и грудь, бедра, попа – все в ней теперь стало круглым.
– Спасибо. Если ты уверена, что она тебе не нужна.
– Она мне мала.
Май поднялась, выдвинула ящик комода и достала кофту. Ручной вязки, небесно-голубая, кофта очень нравилась Штеффи.
– Вот.
Май протянула кофту Штеффи и расплакалась.
– Как я тут без тебя буду? – всхлипывала она.
– Я же никуда не исчезну. До Энггордена недалеко. Да и ты не останешься здесь на всю жизнь.
Май высморкалась.
– Просто… – сказала она, – я всегда думала, что мы переедем отсюда вместе. Будем снимать квартиру на двоих. А теперь ты уезжаешь, а я остаюсь. Даже Бриттен, наверное, уедет отсюда раньше меня, если выйдет замуж за Берру.
– Ну и что? Поселятся в какой-нибудь каморке с удобствами во дворе и крысами в кухне. Разве это лучше?
Май не смогла удержаться от смеха.
– Такого я не пожелаю даже Бриттен, какой бы несносной она ни была. Кстати, как дела у Веры? Раз уж мы заговорили о счастливых молодых семьях.
– Хорошо, – сказала Штеффи. – Она снова с животом, но еще может быстро ходить и нагибаться. Глен – просто милашка. Такой же рыжий, как Вера.
– А ее муж?
– Днем работает, ночью учится. Сердится на Глена за то, что тот шумит и мешает ему читать. Винит Веру в том, что она снова беременна. Словно сам ни при чем.
Штеффи не стала уточнять, что именно говорит Рикард, хотя в их прошлую встречу Вера пересказала Штеффи его слова: «На тебя только посмотришь, и ты уже беременеешь».
– Как же! Смотрит он! – фыркнула тогда Вера. – Ему смотреть мало! Даже теперь не может угомониться, хоть я толстая как бочка.
Штеффи словно обожгло. Ни за что на свете она бы не согласилась поменяться местами с Верой, но довольное лицо подруги сказало ей о многом.
Два года назад, когда Вера забеременела в первый раз, Штеффи ничего не понимала. Тогда она была такой неопытной, такой наивной. Испугалась, когда Бенгт начал приставать к ней на веранде.
Теперь Штеффи знала, как прекрасно чувствовать рядом близкого человека. Быть с ним лицом к лицу, губами к губам, телом к телу.
У Веры есть близкий человек. А у Штеффи – нет. Теперь нет.
За несколько недель, что прошли с той последней встречи со Свеном, Штеффи пару раз принималась жалеть о случившемся. Может, ничего ужасного не произошло? Свен был пьян, а Ирене, как он сказал, сама ему навязалась. Может, гордыня мешает Штеффи простить Свена?
Штеффи даже решила ему позвонить – но не из ближайшего к дому продуктового магазина, иначе не избежать сплетен, а из табачной лавки по пути с работы, – сняла трубку, и тут к горлу подступила тошнота. Он делал с Ирене то же самое, что с ней. На душе у Штеффи стало противно, и ее чуть не вывернуло наизнанку от отвращения. Так и не позвонив, она положила трубку и вышла на свежий воздух. Вспомнились слова Свена:
– Я слаб и труслив, поэтому причиняю людям боль.
Он ее предостерегал, а она не поверила. Сама виновата.
Штеффи положила в чемодан кофту Май. Попыталась закрыть замок, однако он не защелкнулся.
– Сядь сверху.
– Сумка лопнет, – пошутила Май. – Ты садись, а я закрою.
На всякий случай Штеффи обвязала раздутую сумку ремнем. В воскресенье она переезжает. Только сначала сходит на вернисаж.
Пароход, курсирующий в шхерах, пристал к Деревянному пирсу. Еще издалека Штеффи увидела стоявшую на палубе Нелли. На ней было платье с желтыми цветами, то самое, которое тетя Альма сшила ей к школьному выпускному. Первый день осени выдался теплым.
Нелли была очень возбуждена. Она болтала без умолку о вернисаже, портрете и Карите Борг.
«Надеюсь, она не разочаруется, – думала Штеффи. – Надеюсь, портрет получился красивым. Надеюсь, госпожа Борг не забыла ее».
Сестры доехали на трамвае до галереи, расположенной недалеко от центра. Штеффи не сразу нашла нужный переулок.
– Мы не опоздаем?
Нелли волновалась.
– Нет. Сейчас ровно два.
В десять минут третьего они стояли у галереи. За стеклянными дверями толпились люди. Некоторые были при параде, другие – в повседневной одежде.
– Ну что, пошли?
Нелли кивнула. Штеффи открыла дверь.
Гул стоял оглушительный. Официантка протискивалась через толпу, неся поднос с бокалами.
– Пожалуйста, угощайтесь! Напитки безалкогольные.
Они взяли по бокалу пенистой светло-золотистой жидкости.
– Фу, кислятина!
– Не пей, – сказала Штеффи. – Поставь где-нибудь бокал.
Легче сказать, чем сделать. Зал набит битком. До картин не добраться.
– Где Карита?
Нелли огляделась.
– Подожди. Где-нибудь найдем.
В толчее Штеффи заметила два знакомых лица. Лиллемур и Ян, друзья Свена. Штеффи отвела взгляд. Ей не хотелось с ними встречаться. Особенно после того, что Свен рассказал про Яна и Ирене.
Но Лиллемур уже увидела ее и стала пробираться через толпу, неся перед собой заметно округлившийся, хотя и не такой большой, как у Веры, живот.
– Стефания! Вот здорово, что ты здесь! Я соскучилась по тебе.
Ее слова прозвучали вполне искренне.
– Я не буду ни о чем спрашивать, это не мое дело, – сказала Лиллемур, – но мне очень жаль. Ты замечательная, Свену так с тобой повезло!
