– Если тебе будет нужно с кем-нибудь поговорить, можешь позвонить мне в любое время. Поняла? Даже смогу приехать и сломать кому-нибудь руку или ногу. – Его лицо было таким серьезным, что я рассмеялась.
– Ладно.
Ник подхватил мой смех, и я полюбила этот день гораздо больше. Он начался ужасно, но то, как закончился, определенно было мне по душе.
Когда есть куда лететь, нет нужды возвращаться.
Аэропорт Логана напоминал муравейник; в среду днем тут было не протолкнуться, внутренние рейсы в терминале С объявляли каждую минуту, а табло надоедливо щелкало, не давая сосредоточиться. Я захлопнул лэптоп и уставился на часы: до вылета оставалось еще полчаса. Во всем виновата Сью и ее бесполезная привычка всюду приезжать заранее. Хорошо хоть, не рейс с пересадкой в Денвере, это значит, что мы будем в Чикаго практически через три часа. Лоб покрылся холодной испариной от мысли, что уже скоро я буду в месте, где одинаково сильно мечтал и не желал оказаться.
Сью еще не вернулась из туалета, и от скуки я принялся разглядывать других пассажиров. Отец всегда называл аэропорты самым грустным местом. С ним невозможно было не согласиться: ежегодно я совершал десятки перелетов, и всегда это место навевало на меня тоску.
Самой ненавистной категорией пассажиров были обжимающиеся и виснущие друг на друге молодые пары. Одна из таких как раз сидела напротив: девчонка с синими волосами почти оседлала фриковатого парня, засунув язык глубоко в его глотку. Покрытые татуировками ладони лежали у нее на заднице, а звуки, которые эти двое издавали, вызывали желание закатить глаза. Я сидел как истукан, сморщившись, но продолжая пялиться.
– Эй, вы двое, гостиница тут за углом! – выкрикнула Сью, плюхаясь на сиденье рядом. Любовнички отлипли друг от друга, посмотрев на нее, как на учительницу средней школы, заставшую их за списыванием, затем быстро вскочили со своих мест и переместились в другой конец зала, где продолжили заниматься тем, на чем остановились.
– И жили они долго и счастливо, – усмехнулась Сью. – Ты чего такой кислый? Смотри, я купила кокосовые «Маундс» и «Алмонд Джой»[1]. – Она протянула мне целый блок. Я рассмеялся.
– Откуда ты знаешь, что я вообще их люблю?
– Все любят «Херши», ну кроме тех, что с арахисом. – Сью пожала плечами, а я покачал головой, открывая картонную упаковку.
Объявили нашу посадку, я поднял свою сумку с кресла, второй рукой забирая ручную кладь у подруги, и мы двинулись в сторону своего выхода.
– Как думаешь, они не потеряют мое платье? Оббегала полгорода, чтобы найти свой размер.
– Куплю тебе новое, если наш багаж улетит другим рейсом.
Что, конечно же, было маловероятно. Но Сьюзан Купер была одной большой записной книжкой, состоящей из списков дел и красных кружочков, свидетельствующих об их выполнении.
– Богатеи, – презрительно фыркнула она, проходя вперед.
Мы прошли в салон и направились в сторону первого класса. Чем ближе становился Брейдвуд, тем сильней закипали нервы. Поэтому я избегал любых разговоров и к началу взлета вооружился наушниками, чтобы совсем скоро закрыть глаза и погрузиться в музыку. Заиграла песня Far From Home, и я погрузился в некрепкий сон.
– Там точно будут девчонки? – спрашивает Дэн в четвертый раз за вечер.
– Господи, может, не стоило столько пить, чувак? Сбавь обороты!
Я паркую свой спортивный «Додж Чарджер» на подъездной дорожке дома, где вовсю грохочет музыка. Сегодня здесь проходит первая вечеринка лета, мы вернулись в город, окончив второй курс, и готовы отрываться до утра. Дэн, спотыкаясь, вылезает из машины, я выхожу следом, и мы идем по направлению к источнику веселья.
– Ооо! Кого я вижу, Донован, Пирс! – орет с крыльца Майк Андерс – хозяин вечеринки и наш бывший товарищ по школьной футбольной команде.
Мы подходим ближе, и я чувствую ожидаемый смрад.
– Как дела, парни? – спрашивает Андерс, в шутку ударяя Дэна кулаком в живот.
– Мы второкурсники и сейчас отрываемся на первой летней тусовке, как, по-твоему, у нас дела? – сверкает Дэн идиотской улыбкой. – Ну так что, в доме много хороших девчонок? – спрашивает он Андерса. Тот не успевает ответить, потому что я хватаю друга за локоть и тащу в дом, после чего отвожу в сторону и прижимаю к стене.
– Какого хрена? – вякает Дэн.
– Может, хватит вести себя как придурок? Моника в городе, и если ей передадут то, что ты ляпнул на крыльце, она засунет твои яйца тебе в рот.
– Да ей плевать! Она сказала, что мы расстались. Теперь я свободен и отправляюсь искать себе цыпочку. – Он пытается вырваться, но я продолжаю удерживать его.
– Уверен, сейчас ты чертовски обижен, но завтра пожалеешь о своих словах и приползешь к ней на коленях извиняться.
– Эта лицемерная выскочка сама меня бросила, с чего я должен куда-то ползти?
