Охрана впереди расступается, пропуская меня. Гильермо отводит взгляд. Урман — который на самом деле лишь секретарь Урмана, ехидно улыбается. Дибенко, вновь надевший свою туманную маску, бесстрастен.
Обращаюсь к Рейду, игнорируя их всех:
— Что происходит?
— Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в чужое информационное пространство, в применении оружия, повлекшем значительный материальный ущерб, в сокрытии информации, жизненно важной для Диптауна, — чеканит Джордан. — Вы задержаны до выяснения обстоятельств.
— А в чем обвиняется мой дом? — спрашиваю я. Но Рейда с позиций не сбить.
— Проводится поиск улик.
Оглядываюсь на пылающее здание. Поиск? Как бы не так. Консервация. Заморозка. Перенасыщение каналов информацией. Сможет ли Неудачник отразить атаку — или даже его сил не хватит?
— Я сдаюсь, — говорю я. — Признаю все обвинения. Прошу прекратить… это.
Джордан качает головой. С легким сочувствием во взгляде, но с непреклонной решимостью.
— Не пытайтесь скрыться в реальность, — предупреждает он. — Мы запросили «Интерпол» о вашем физическом аресте.
Накатывает страх — лишая воли, гася силы. Может быть, там, в настоящем, за моей спиной уже стоят угрюмые омоновцы в черных матерчатых масках?
Настоящая тюрьма, настоящий допрос — это не азарт виртуальных схваток. Это гнилой матрац, баланда, чей рецепт неизменен со сталинских времен, зарешеченное окошко и не обезображенный интеллектом конвоир.
Или моя родная полиция, при всей готовности обменять российского гражданина на десяток списанных портативных радиостанций, еще не научилась работать быстро?
Я смотрю в нарисованные лица, на охранников с оружием. Нет границ для охотников за чудом. Со всех концов Земли они нырнули в
И меня охватывает ярость.
— Джордан… я даю вам десять секунд… — шепчу я. — Вам, всем. Десять секунд, чтобы убраться.
— Опомнитесь, Леонид… — это Рейд.
— Стрелок, давайте пойдем на взаимные компромиссы… — это Вилли.
— Твои силы тоже имеют предел… — Человек Без Лица.
Господи, да они же боятся! Боятся меня! Одного против всех, затравленного, с древним компьютером за спиной и пустыми руками!
Почему?
— Не знаю, как ты держишься, — начинает Дибенко, — но…
— Пять секунд, — говорю я.
И охрана начинает стрелять. То ли без команды, то ли я ее не заметил…
Огонь и боль.
Все, что было придумано за годы существования
Я стою в огне, а на лицах вокруг — страх, и даже в сером тумане Человека Без Лица — страх…
Почему я еще здесь, почему остаюсь в виртуальности, а не снимаю шлем перед серым дисплеем убитой машины?
Тянусь к охранникам — не руками, одним лишь взглядом. Тела мнутся, как тряпичные куклы под каблуком, рассыпаются пеплом, исходят паром, застывают, сворачиваются в точку, растворяются в воздухе. Словно взгляд отражает всю пакость, что сыплется в мою сторону.
Пять секунд, отпущенных мной врагам, истекают, и улица пуста. Лишь полыхает мой дом и стоят рядом те, кто поджег его…
— Лишь в
— Разве? — Я подхожу к ним ближе. — Рейд, сейчас компьютеры налоговой полиции узнают, что ты присвоил пару миллионов… Урман! Вся информация «Аль-Кабара» — в свободном доступе! Вилли! «Лабиринт» — мертв! Уровни стерты, карты утрачены, монстры разбежались! Дима! Твои отпечатки пальцев — принадлежат серийному убийце!
Даю им пару секунд, чтобы осмыслить, и добавляю:
— Минута… и станет так!
Не знаю, возможно ли это. Я не знаю своих сил. Даже не знаю, откуда они появились.
Но они верят.
— Чего ты хочешь, дайвер? — кричит Урман. Рейд отталкивает его, ревет:
— Условия!
Может быть, я немножко угадал с налогами?
— Вы прекращаете охоту.
Перед ними — чудо. Но им есть что терять.
Урман и Гильермо переглядываются, директор «Аль-Кабара» кивает.
— Мы снимаем свои обвинения, Джордан, — говорит Вилли. — Не стоит… привлекать «Интерпол».
Он едва уловимо кивает мне. Значит, пугали?
Ложь. Везде — ложь.
Краем глаза я вижу, как по улице приближаются люди. Простые граждане Диптауна, теперь, когда оцепление повержено, они могут удовлетворить любопытство.
Пускай смотрят.
Джордан берет Дибенко за плечо, слегка встряхивает:
— Вы слышали? Операция прекращена! Все! Отключайте свои системы!
Значит, здание замораживал Дмитрий? У полиции силенок не хватило?
Человек Без Лица отмахивается от комиссара. Он смотрит лишь на меня. Ему, единственному, наплевать на мои угрозы.
Не потому, что он не верит в них, и не потому, что готов потягаться с американским правосудием, насквозь пронизанным компьютерными технологиями.
Он не готов отказаться от чуда. Как-никак мы земляки. Обоим высшая идея вывихнула мозги — пусть и в разные стороны. С туманной маски доносится шепот:
— Ты предаешь весь мир…
— Я его реабилитирую.
— Ты не хочешь делиться, дайвер. Ты получил свою награду… и предал нас. Ладно. Не забудь забрать Медаль. Будет чем оправдываться.
