— Это очень сложно. — Гильермо картинно указывает на город за окном. — Там — две тысячи тридцать шесть… простите, уже две тысячи тридцать пять, игроков. Это — две тысячи тридцать пять… нет, теперь семь!.. телефонных линий. Все это поступает на двадцать восемь основных серверов, потом делится на уровни, обрабатывается нашими и арендованными машинами на всех континентах. Мы используем четыре спутника для синхронизации обмена данными. Войти в «Лабиринт» может как абонент «Интернета», так и неорганизованный пользователь, позвонивший на один из семисот телефонных номеров компании…
— Понятно, — говорю я. Нет, конечно, отследить Неудачника все равно можно. Но стоить это развлечение будет так дорого, что уговаривать Гильермо бесполезно. — Вы можете вызвать ваших дайверов?
— Они сейчас не в сети.
Тоже понятно. Если они и впрямь пытались вытащить Неудачника целые сутки, то сейчас просто дрыхнут. Один на Украине, другой в Канаде. Может быть, ругаются сквозь сон.
— Хорошо, — решаю я. — Возможно зайти сразу на тридцать третий уровень?
Гильермо отводит глаза:
— Вы давно играли? У вас сохранились записи?
— Нет…
— Тогда вам придется идти с самого начала.
Вот такого я не ожидал:
— Что за ерунда? Все игры имеют служебные каналы для перемещения между этапами! Вы что — исключение?
— Да.
— Но почему?
— «Лабиринт» имеет крупный призовой фонд за установление нового рекорда уровня или скоростное прохождение всей игры.
— Я помню, ну и что… большой фонд?
— Главный приз — полмиллиона долларов. Эти деньги получит тот, кто сумеет пройти все уровни и уничтожить Принца Пришельцев за сорок семь часов пятьдесят девять минут. — В голосе Гильермо начинает звучать рекламная торжественность.
Ой-ей-ей…
Почему я не игрок?
— Это крупная сумма, — зачем-то заметил Гильермо, — да? Любые коды, дающие игроку неуязвимость или полный арсенал и снаряжение, будут вскрыты, когда речь идет о полумиллионе. Любые служебные каналы найдены и использованы. Нам пришлось бы выплачивать призовые суммы часто… точнее — не выплачивать никогда.
— А как же работают ваши дайверы?
— Они предварительно прошли «Лабиринт». У них имеются записи на всех уровнях, во всех опасных местах. Пара минут — и они там, где надо.
Хорошее начало.
— Сколько времени уходит на прохождение к тридцать третьему уровню?
— От двадцати пяти часов — и до бесконечности.
На что, собственно говоря, рассчитывал Человек Без Лица? Если за сутки дайверы «Лабиринта» не сумеют вытащить Неудачника, то его вообще невозможно спасти…
Гильермо молчит, наблюдая за мной.
— По крайней мере я могу получить карты уровней? — спрашиваю я. — Полные карты?
— Нет. Полных карт не существует. «Лабиринт» меняется постоянно и самостоятельно. Ведь это не фильм, не книга, Стрелок. Это целый мир, мир чудес! А чудо не может быть неизменным.
Портал, через который «Лабиринт» сообщается с остальной
И в этот туман медленно, как загипнотизированные, идут люди. Нескончаемый поток. Может быть, и не все из них — настоящие, часть просто создана
Вливаюсь в общий поток.
— Эй…
Идущий рядом паренек трогает меня за плечо:
— Как тебя звать?
— Стрелок.
— Я — Алекс.
— Очень приятно… — отворачиваюсь. Но паренек не отстает.
— Ты на первый уровень?
— Да.
— Пошли вместе? Гораздо проще, честное слово!
Оглядываю его. Внешность явно штучной работы, манеры нагловатые, но уверенные.
— Первые пять-шесть этапов пройдем в паре, — продолжает парень. — Они простые, но легче будет втянуться. А дальше, если хочешь, разбежимся. Ну?
— Ладно.
Хлопаем по рукам, идем рядом. Кровавый туман обволакивает, уже ничего не видно. С неба доносится голос:
— Режим?
— Парный вход! — говорит Алекс. — Алекс и Стрелок!
— Парный вход, — повторяю я. — Стрелок и Алекс!
Туман слегка рассеивается. Мы стоим у дрезины, водруженной на ржавые рельсы. На дрезине валяются два комбинезона, шлем-маски, два пистолета. Все наши попутчики куда-то исчезли. Проверяем обоймы, переодеваемся.
— У вокзала будет засада, это непременно, — бормочет Алекс. — Расслабляться нельзя… Ты откуда, Стрелок?
— От мамы с папой.
Больше вопросов не возникает. Встаем на дрезину, начинаем качать рычаг. Старая колымага быстро разгоняется, едем сквозь рассеивающийся туман.
— Стрелок, ты что, Кинга любишь?
— С чего это?
— Ну прозвище… или просто стреляешь хорошо?
— Увидишь.
Мы выезжаем из тумана. Дорога идет по осыпающейся насыпи, впереди — обгоревшее, как рейхстаг после штурма, здание вокзала. Похожесть усиливает развевающийся на куполе красный флаг. То ли деталь антуража — многие западники до сих пор сводят счеты с коммунизмом, то ли, наоборот, кто-то из большевиков решил отметить годовщину революции. Скорее последнее, через три дня — седьмое ноября.
