Глубокая охота полностью

Такэда молча смотрел ей вслед на закрытый люк и снова и снова думал, что из этого всего получилась бы отменная байка для легендарных салонных монологов Даллена МакХэмилла. Затем он перебрался в койку, накрылся подушкой с головой и уснул мертвецким сном.

О напрочь забытом ребусе щщибаль Кривицкой он вспомнил только когда проснулся. И с наслаждением произнёс в подволок девиз нового рабочего дня:

— Кур-р-рва!

Подводник на охоте

«Я доложил о вероятном потоплении подводной лодки, и, поскольку в течение следующих нескольких дней не поступало никаких донесений о действии лодок противника в этом районе, я склоняюсь к мысли, что та лодка, за которой мы охотились, была все-таки потоплена».

Тамеичи Хара, Одиссея самурая.

— Садитесь, командир. Ваш кок действительно хорошо готовит, — Ярослав сел. Моргнул. С трудом подавил желание протереть глаза. Мозг упорно не хотел смириться с мыслью, что существо в повседневно-парадной форме «тропический номер два» и с погонами шлюп-лейтенанта, говорящее на имперском практически без акцента, является реальностью. Ему доводилось слышать легенды дикарей, что их жрицы умеют обращаться в акул или пантер, но трансформация полуголой аборигенши в офицера Императорского флота была чем-то новым… и неправильным. Хотя белые волосы, черная, как душа интенданта, кожа остались на месте и даже длинные уши совершенно неуставным образом высовывались из-под каскетки.

— А вы неплохо говорите на имперском…

— Анга, — гостья протянула руку через стол и фон Хартманн осторожно пожал на удивление горячую узкую ладонь, — мое настоящее имя вам лучше не пытаться произносить, команда решит, что вы демона призываете. Ваш язык выучить проще… я еще в миссионерской школе отличницей была, ну а на первом курсе университета акцент пропал окончательно. Большая практика творит чудеса…

— Университета…

— Императорский Девяти Праведников, дважды опора Янтарного трона ну и далее насчет святой благодати и прочего, — пренебрежительно взмахнула ложкой Анга. — Этнографический факультет. Правда, закончить так и не успела, началась эта дурацкая война и меня со второго курса… как это правильно сказать… а, загребла военно-морская разведка. У Империи традиционно плохо налажена работа с нами, коренными жителями Архипелага. Собственно, вас выручает лишь то, что у Конфедерации с этим еще более отвратительно.

Ярослав сделал вид, что поглощен розысками кусочков мяса в лапше. По его личным впечатлениям, в мирное время работа Империи с островитянами заключалась в скупке у матрон рабочей силы для шахт и плантаций, а во время войны — вербовке в «силы самообороны», обычно посылаемые в места, куда и штрафников отправлять считалось нерациональным расходом кое-как обученного боевого мяса. При этом остроухие в имперском «молитвеннике интенданта» проходили как «подразделения четвертой категории снабжения», то есть получающие оружие позапрошлой войны, боеприпасы со сроками хранения, просроченными в прошлую войну и какую-то еду. Разумеется, если система снабжения не оказывалась перегружена более срочными запросами.

Судя по тому, как худосочная с виду аборигенша выскребала свою миску, в занятой Конфедерацией части архипелага её близкие и дальние сородичи тоже особо не жировали.

— Перед большой охотой трюм надо набить доверху, — Анга, наклонив голову, чуть развернула ухо. — Лопай быстрее, командир, потом не получится. Звери приближаются, твои жрицы воды уже слышат их топот.

Прежде чем фон Хартманн сумел переварить сказанное остроухой, из-за переборки выглянула голова в мятом берете.

— Командир… Рио-Рита просит подойти.

— Сейчас, — Ярослав с нарочитым сожалением отставил полупустую миску. На самом деле он был рад поводу совершить маневр отхода. Фрегат-капитан ранее не причислял себя сторонникам расового превосходства, но сейчас находиться в одном отсеке… да что там, на одной подводной лодке с островитянкой было… неуютно. Анга, хотя и наряженная в форме офицера флота, оставалось чужой, а от её странного, чуть пряного запаха в голову поневоле лезли всякие мысли, что эта хрупкая с виду девушка может алюминиевой ложкой перебить весь экипаж «Имперца» с той же легкостью, как выскребла ею миску. Просто потому, что её вдруг вбредет в голову принести жертву своим языческим божкам, которые здесь, на Архипелаге, совсем не выглядят полузабытыми страшными сказками.

С другой стороны, зло подумал Ярослав, принести нас в жертву Великому Осьминогу или Праматери Акуле нас может практически любая из экипажа. Полсотни человек равно полсотни способов подохнуть.

— Что случилось?

Вопреки более «легкомысленному» прозвищу из двух девушек-акустиков как раз Рио-Рита всегда казалась фон Хартманну не по годам серьезной и обстоятельной. Вот и сейчас, прежде чем ответить, она закончила вращать верньер подстройки, секунд пять сосредоточенно вслушивалась в звуки океана и лишь затем оглянулась на Ярослава.

— Множественные шумы по правому борту, командир. Пеленг три-ноль, три-пять, дистанция пока не берется…