Ынсо присела на корточки и съежилась. Сэ подошел к ней и тоже сел на корточки рядом.
– Помню, как в детстве я ждал тебя. Ты, наверное, тоже помнишь. Помнишь, соседский дом рядом с нашим домом, в котором возник пожар и сгорела вся крыша? Я впервые кому-либо об этом говорю… Это я его поджег. Уже не помню, как это получилось, но помню, что у меня загорелась ватная одежда, я так испугался, что открыл шкаф, бросил туда загоревшуюся одежду и снова закрыл. Тогда я был так мал и глуп, что думал: если плотно закрыть шкаф и огня не будет видно, то все и утихнет. Успокоившись, ушел играть, а когда вернулся, огонь разгорелся так, что перекинулся даже на соседний дом, который находился чуть ниже нашего.
Молчание.
– Давай поговорим начистоту. Обговорим все, пока не стало еще хуже. Мне кажется, что проблема в наших с тобой отношениях в том, что мы стараемся жить, размышляя как маленькие дети: огонь заперт, его не видно, и все спокойно. Но если мы это оставим как есть, все обернется хаосом. Все сгорит дотла, как сгорел наш дом.
Молчание.
– Давай прямо сейчас поговорим. Выскажем все, что у тебя на душе и все, что у меня… А потом все это похороним и начнем сначала.
Молчание.
– Давай? А?
Молчание.
– Кто к тебе сегодня приходил?
Молчание.
– Ван же приходил?
Молчание.
– Это ты его позвала?
– Нет.
– Тогда почему он явился?
Ынсо промолчала.
– Ладно. Тогда куда вы ходили?
– Мы поехали в центр, а потом я не помню.
– Что значит, не помнишь?
– Я упала в обморок… Когда очнулась, увидела, что я в больнице. Мне сказали, что я спала три часа. Я испугалась и скорее прибежала домой.
– Говори все как есть.
– Это все…
– Ладно, тебя же Ван довез?
– Нет. Я сказала, что поеду одна.
– И он согласился отпустить тебя одну?!
– Он хотел довезти меня, но я упросила его отпустить меня одну.
– И ты хочешь, чтобы я поверил, что это все?!
– Правда! Это все!
– Вы снова договорились о встрече?
– Мы не будем встречаться.
– Почему?
Молчание.
– А ты сможешь так жить? Пока меня не было, ты же позвала его в наш дом?
Молчание.
– Я тебя спрашиваю!
– Я не звала его.
– Говори всю правду.
– Это правда.
– Ты же любишь Вана?
Ынсо старалась всеми силами удержать тонкую ниточку еще не до конца затуманенного сознания. Ей было так трудно, что она не всегда понимала, что отвечает, но держалась за эту утончавшуюся ниточку сознания.
– Любишь?
Молчание.
– Говори!
Молчание.
– Любишь?
– Любила.
– А что не в настоящем времени-то? Почему? Сильно же скучаешь по нему?
Молчание.
– Хочешь, я передам ему, что ты его любишь?
Молчание.
– Ладно, хорошо. Давай начистоту. Сначала я все про себя расскажу. Еще до свадьбы с тобой у меня была женщина. Может быть, ты даже знаешь. Та самая, которая частенько заглядывала в мою мастерскую, она младше меня. С ней я спал пару раз. Но все это произошло из-за сильного разочарования в тебе. Когда ты так далеко держалась от меня, она была все время со мной. Я почти был ведом ею.
Ынсо встала, чтобы не слышать всего этого. Сэ придавил ее за плечи, чтобы усадить, но она вывернулась и прошла в другую комнату. Сэ прошел за ней и взял ее за подбородок.
– А ты?
Молчание.
– До чего вы дошли с Ваном?
Молчание.
– Ничего, говори! Я же тебе все рассказал. Говорю же тебе, давай все друг другу расскажем и начнем с чистого листа.
Молчание.
Ынсо оттолкнула руку Сэ и снова вернулась на диван в гостиную. Но мужчина и тут последовал за ней.
– Что? Не можешь меня простить за то, что я спал с другой? Да?
Молчание.
– Ничего, говори все как есть.
Ынсо посмотрела Сэ в глаза. Силы почти покинули ее, она с трудом осознавала, что происходит: «Значит, вот так и ты меня бросаешь. Вот так жестоко».
– Хватит, – оборвала она уже совсем слабым голосом. Ынсо посмотрела в грустные глаза Хваён, которые все это время наблюдали за ней. Казалось, что собака все понимает, она знает время, когда были нанесены раны и когда будут нанесены новые, которые оставят незаживающую рану в душе.
Сэ встал, открыл холодильник, достал молоко, налил в стакан и подал Ынсо. Она отпила половину. Он снова открыл холодильник и достал мандарины, положил их на тарелку и поставил перед женой.
– Ешь и рассказывай. Все расскажи, и забудем.
Молчание.
– Ничего. Давай друг другу все расскажем… Ладно, я еще кое-что расскажу. Это случилось в армии, когда я ходил в увольнительную…
– Хватит. Хватит уже! – совсем ослабев, Ынсо оборвала его.
– Когда ты первый раз переспала с ним?
Молчание.
– Когда это было?
– Когда мы приехали с ним из Исырочжи.
Это произошло, когда Ван бросил ее одну в поезде. Тогда…
Ынсо закрыла глаза: «После того случая, когда Ван бросил меня в поезде, я стала его любить. Неужели любовь – это не врожденная способность, а всего лишь придуманное состояние? Сначала я начала беспокоиться по поводу Вана, который бросил меня, а потом предположила, что это беспокойство и есть любовь. Однажды предположила, потом продолжила так думать и постепенно поверила в это».
– Это ты нашла его потом?
Молчание.
– Да?
Ынсо утвердительно кивнула.
– И с того раза все время?
Молчание.
– Да? Все время? – Сэ поднял голову Ынсо.
