Женщина не обратила внимания на его реплику, молча протянула руку, приоткрыла дверцу холодильника, достала из его недр початую бутылку водки. Между тем ребята уже вооружились фарфоровыми чайными чашками с отбитыми ушками, приютившимися с краю прилавка. Люда передала бутылку им. Один быстро разлил, меряя на глаз, а скорее всего — на «буль-буль», они тут же опрокинули содержимое чашек, выдохнули. Только теперь Мельник заметил: один из приятелей держал в руке небольшое яблоко. Ребята по очереди откусили, Люда поставила бутылку обратно и снова вопросительно посмотрела на Виталия:
— Так что?
— Хм… А это всем можно?
— Можно, — кивнула она.
— Тогда давайте для первого раза сто грамм того же самого.
— Разлива нет, — послышалось в ответ. — На «Авроре».
— На какой «Авроре»?
— Там, на пляже. Не были?
— Вообще я только приехал… А вот здесь люди только что…
— Так это их. Покупают тута, я в холодильник ставлю. Это они так от жен прячутся. У меня таких клиентов полно. А чего — я до десяти вечера, успевают все. Вроде не пьют, а целый день пьяные.
— Знаете что, Людочка, вы меня соблазнили. — Мельник вытащил из кармана шортов купюру. — Нате вам, и сдачи не давайте. Я, считайте, у вас на все купил водки и еще, может, бутылку коньяка. Хватит?
— Да хватит вроде. — Женщина покрутила в руке купюру.
— Значит, давайте я соточку сейчас потяну, а остальное вы поставьте в холодильник. Мы же договорились. Вы не забудете?
— Тьфу на вас, мужчина… Мне оно надо, ваша водка…
Мысль запастись алкоголем пришла спонтанно. Но сейчас Мельник уже не жалел, что затарился. Был бы алкоголь, а где и с кем его выпить, всегда найдется. Вполне возможно, сегодня вечером он возьмет какую-нибудь бутылку и сходит к Обуховскому наладить контакты.
Так, во всяком случае, должно быть проще.
На пляже, как и ожидал Мельник, в такую безумную жару негде было не то что примоститься — ногой ступить.
Максимально, насколько позволяли правила приличия, обнаженные человеческие тела покрывали собой весь прибрежный участок. Вода к этому времени уже чуть спала, освободив таким образом еще немного места для пляжников. Прямо возле воды носились с визгом дети. И, кажется, взрослые завидовали им — эти точно могут пока бегать полностью голыми, не соблюдая тех условностей, с которыми должны считаться старшие. Практически все пляжницы лежали на животах, блаженно закрыв глаза, расстегнув купальники на спинах. Это и вся откровенность, которую здесь могли себе позволить женщины.
Мужчины цедили пиво, играли в карты, хрустели чипсами и лениво переговаривались. Время от времени они поднимались, чтобы зайти в воду. Это, кстати, тоже оказалось практически невозможным — в реке плескалось чуть ли не больше людей, чем загорало на берегу.
Постояв минут десять, Мельник заподозрил: те, кто разлегся на пляже, не очень хотят вставать, а те, кто купается, не стремятся выходить из воды.
Детский визг сливался с восторженным хохотом взрослых. У воды кто-то предусмотрительно поставил металлическую детскую горку с долгим спуском, нижний край которого погружался в воду. Из желающих скатиться с нее образовалась внушительная очередь. Здесь взрослые явно вытесняли детей, хотя те тоже рвались на этот аттракцион. Мужчины съезжали молча, только громко отфыркивались, вынырнув из воды. Женщины визжали, хохотали и даже матерились, переполненные эмоциями. Но если они традиционно спускались на задах, мужчины экспериментировали — ложились на горку животом, садились задом наперед, мостились навзничь и мчались на спине.
Над всем этим разносилась музыка — из матюгальника на специальном столбе, вкопанном сбоку от прохода, который вел с территории базы на пляж. Здесь, как понял Мельник, очень хорошо ловились волны киевских FM-станций. Сейчас орало «Наше радио».
Оглядев пляж, Виталий попытался вычислить среди мужчин в плавках спасателей. Никто из отдыхающих не обращал слишком пристального внимания на то, что творилось в воде и возле нее. Специальное место для спасателей тоже оборудовано не было. Зато нашелся ответ еще на один вопрос — Мельник узрел «Аврору», о которой говорила ему продавщица Люда.
Недалеко от ограждения, в начале пляжа возле кустов пришвартовался корабль. То есть это был обычный речной буксирный катер, видимо, списанный на металлолом. Но кто-то сообразительный использовал его иначе: покрасил в темно-желтый цвет, оборудовал на палубе что-то вроде открытой террасы кафетерия, заставив ее столиками и стульчиками, рулевую рубку переделал под бар и в довершение картины написал синей краской на борту: «АВРОРА».
Почему «Аврора», Мельник понял сразу.
Конечно же потому, что
И не иначе.
На палубе за столиками не было свободных мест. А по ступенькам туда-сюда сновал народ, в основном — молодые ребята и девушки. Забежав туда с пустыми руками, обратно парни возвращались с пивом, их подруги — со слабоалкогольными газированными напитками, которых Мельник на дух не переносил.
