Фамилия его — Лютик, зовут Юрий Николаевич. Родился и вырос в Чернигове, на легендарной среди черниговских малолетних преступников улице имени Рокоссовского. Там же в десять лет вместе с группой старших ребят впервые влез в криминал — мальчишки решили забраться в какой-то офис, а его, самого младшего, поставили на шухере. Ясное дело, тогда ограничились профилактической беседой с родителями. Те, кто втянул малолетнего в преступление, тоже на зону не пошли, получили условные сроки. Но уже через четыре года Юра Лютик, тогда уже Лютый, сам попался на попытке обокрасть частную квартиру. Провалился по глупости — в форточке застрял, с видеоплеером в руках. Все не мог решить, как удобнее вылезти, а тут как раз хозяева вернулись. Лютый уже тогда считался по-настоящему «трудным» подростком, и суд учел его возраст — приговорил к двум годам условно. Но в течение следующих семи месяцев он обокрал еще три квартиры. Поэтому, когда на четвертой он попался снова, суд уже не стал либеральничать. Лютый отправился в Прилуки на знаменитую тамошнюю зону — «малолетку», но свое не досидел, через два года каким-то образом его выпустили по амнистии.
Мельник очень хорошо знал эти расклады. На самом деле зоны переполнены, и время от времени администрация просто чистит их, выпуская раньше тех, кто сидит по «легким» статьям.
Уже через два месяца Лютый, а вместе с ним некие Сергей Корбут и Олег Мальцев загремели за групповое ограбление и избиение человека. Поздно ночью эта троица встретила на улице подвыпившего мужичка. Лютый, угрожая ножом, потребовал у него деньги. Как назло, пострадавший в тот день получил зарплату и обмывал с друзьями это знаковое событие. Действие происходило в Бахмаче, Лютик и Мальцев приехали туда в гости к своему другу Корбуту. Если бы мужичок не выпил тогда, он точно отдал бы кошелек. Но хмель добавил смелости, он начал сопротивляться, и тогда троица набросилась на него. Ударом в челюсть Лютый выбил мужчине два зуба, потом повалил на землю, и все трое принялись избивать его, сломав два ребра.
Нашли нападавших очень быстро. До суда дело не дошло: терпила вдруг забрал заявление. Ну, не совсем вдруг, объяснил Скрыпник. Оказывается, родители у Корбута постоянно находились где-то на заработках, деньги в семье водились. Бахмач — городок небольшой, все друг друга знают. То есть в данном конкретном случае помогло знакомство отца Корбута с заместителем начальника тогда еще милиции; более того, он даже заочно знал потерпевшего. Они втроем закрылись в кабинете, и в результате этих переговоров пострадавший заявление забрал. Сколько Корбут-старший заплатил и кому, не знают даже в главке. Хотя, учитывая тот факт, что один из фигурантов дела о разбойном нападении — рецидивист, материалы уже пошли из города в область.
В течение следующего года, по разным сведениям, Лютого и его гоп-компанию могли посадить минимум трижды. За ними числились уличные ограбления, разбитые носы, выбитые зубы, сломанные кости. И точно так же в каждом случае терпилы забирали заявления. Хотя Скрыпник был уверен, и Мельник с ним соглашался: больше гопники не давали откуп. Скорее всего, их жертвы забирали заявления после длительных угроз. Хотя Виталий никого из этой компании в деле не видел, но точно знал: когда они угрожали, что будет хуже, если не забрать заявление, люди верили им сразу. К тому же не факт, что все их жертвы обращались в полицию.
Эта компания уже не раз пускала людям кровь. Каждый из них уже знал ее вкус и опьянел от собственной безнаказанности. Скрыпник предположил, а Мельник с ним согласился: рано или поздно они начнут оставлять после себя трупы. Если уже не оставили.
О Мальцеве по прозвищу Малой и Корбуте по прозвищу Кора сведений было меньше. Собственно, вся информация сводилась к тому, что оба в свое время учились в техническом колледже, который упорно называли по-простому — «бурса», или ПТУ № 17. По документам они являются рабочими завода «Октябрьский молот», который фактически ничем не отличается от других предприятий области, то есть по большей части простаивает. Живут в общежитии, перебиваются случайными заработками, периодически попадают в полицию, так же регулярно выходят оттуда. Органам есть чем заняться, кроме как воспитывать мелких гопников. Если они через год не пойдут в армию, то через полтора окажутся на зоне, вот такой вывод.
Четвертый в их компании не фигурировал. А поскольку Мельник не знал ни его фамилии, ни прозвища и не мог предоставить отпечатки пальцев для идентификации, то отрабатывать этого четвертого ему придется самостоятельно. Кстати, кто из них Малой, а кто Кора, он тоже должен выяснить сам. Приметы их нигде не описаны.
— Я тебе помог? — поинтересовался Скрыпник.
— Чем мог.
— Извините, дядя, но действительно — чем мог. Люди, кстати, удивлялись, чем таким важным эта шелопонь заинтересовала главное управление.
— Что ты хочешь услышать?
— Ничего. Мне здесь уже успели капнуть, что ты на Зарубу работаешь.
— Класс. Сколько народу из нашего управления к нему на доклад ходит?
