Да, у нас много замечательных людей разных возрастов и различного жизненного опыта. И, что особенно приятно, много отличных работников среди молодежи. Я не имею возможности в этой небольшой книжке рассказать обо всех, но не могу умолчать о тех, кто возглавлял наш коллектив на разных этапах его сорокашестилетней истории. И первое слово о Карле Абрамовиче Маттило. Ему досталась горькая, тяжелая судьбина в стране небоскребов. А приехал в Сальскую степь — стал первым руководителем коммуны «Сеятель». Собирались вокруг него коммунары и мечтали о будущей жизни, прекрасной и счастливой. Сам вместе со всеми копал котлованы под первые здания. Он ничего не чурался, много работал, оставляя для сна лишь несколько часов в сутки. Карл Маттило был человеком широкой души. Он дожил до наших дней и своими глазами увидел достижения родной артели. Радовался большим переменам и с улыбкой говорил:
— Колхоз — хорошо! Ласковый, теплый, родной…
Для него артель сливалась в одно лицо, доброе и сердечное. Иначе он и не понимал. Ведь Карл Маттило был пропитан насквозь духом коллективизма и интернационализма.
Добрым словом надо вспомнить Виктора Ивановича Саулита. Семнадцать лет был он у руля коммуны. Люди видели в нем своего, близкого человека, делившего с ними и горе и радость. По тем временам он был самым образованным в коммуне; свободно разбирался в агрономии и в технике, нередко выступал в роли переводчика с русского на английский и финский.
Сразу в послевоенные годы, пожалуй, самые тяжелые для нашего колхоза, к руководству артелью пришел Серафим Никитич Зимовец. Он был практиком, рачительным хозяином и волевым председателем. Уже в конце сороковых годов наш колхоз получал стопудовые урожаи. Тогда многие колхозники были награждены орденами и медалями. А вожаку артели было присвоено звание Героя Социалистического Труда.
А когда хозяйство колхоза усложнилось, Серафим Никитич попросился на учебу в советско-партийную школу. Члены артели избрали председателем Александра Павловича Чеховского, агронома с высшим образованием. Это человек со сложным характером, очень упорный и не всегда податливый. Уже работая председателем, он был избран депутатом Верховного Совета СССР.
В колхоз Александр Павлович пришел по собственному убеждению. Был он до этого главным агрономом райсельхозотдела. Другой бы не спешил навстречу трудностям, а он променял и пост и кабинет районного руководителя на полный короб председательских забот и треволнений. За дело взялся горячо, с увлечением. Наши люди говорят, что работать с ним было нелегко. Еще говорят, что он порой принимал единоличные решения, иногда допускал ошибки, просчеты. Что ж, в нашем председательском деле всякое бывает. Мне лично одно ясно, что, несмотря ни на какие недостатки характера (у кого их нет) Александр Павлович Чеховский сделал много доброго. Он все докапывался, где зарыты еще не найденные колхозные богатства, и стремился открыть их для артельного хозяйства. Но пришла пора старости, и колхозники с честью проводили его на пенсию.
Финн, латыш, украинец, русский…
Председатели разных национальностей вели нашу артель по пути подъема. Каждый шаг — это ступенька роста колхоза. И ныне, как и в далеком 1922 году, рука об руку, в одной шеренге идут люди нашей многонациональной дружной семьи. Многое с тех пор переменилось у нас. И только одно осталось неизменным, постоянным — трудовая спаянность, коллективизм и интернационализм.
Для членов нашей сельхозартели понятие «интернационализм» — близкое, я бы сказал, родное. Русских, украинцев, белорусов, финнов, латышей, поляков, татар сроднила совместная работа во имя процветания колхоза. При этом его богатство является общим, интересы каждого слиты в единое русло. Ни один человек не имеет каких-то привилегий и особых выгод. Все до единого, само собой разумеется, независимо от занимаемого положения и национального происхождения, участвуют в управлении делами артели.
Со времен коммуны и до наших дней мы сохранили и укрепили дух интернационализма, дружбы и взаимной поддержки. Случись беда с любым человеком — помощь придет незамедлительно.
Зато сколько безотрадных историй рассказывали нам наши «американцы» о том, как трудно жили они в хваленых Штатах. Проповедь индивидуализма, расовой, национальной исключительности — вот основа американского образа жизни, о котором у этих людей сохранились самые горькие воспоминания. Там, в мире наживы и стяжательства, все расписано по полочкам: без капитала у тебя нет и настоящих прав. А если ты негр, то тем более ты бесправен. Правда, и среди белых были подразделения на «своих» и «чужих». Не очень-то жаловали нетитулованные короли Америки эмигрантов из России и других стран. Их ждала самая грязная, самая нелегкая работа. А сколько их странствовало в поисках хоть какого-нибудь занятия!
Всюду сеялась вражда между людьми разных национальностей, их стравливали и доводили до братоубийства и отчаяния.
