Свою первую жизнь провел без отца, без семьи. В первой жизни я был духом соблазнения. С трудом осознавая себя, занимался только путешествиями по женским снам, принимая разные облики и выполняя желания хозяек этих снов (хотя, как только заходил в сон, становился в нем единственным хозяином). Взамен выпивал силу эмоций и становился сильнее.
Свою первую жизнь провел без отца, без семьи. В первой жизни я был духом соблазнения. С трудом осознавая себя, занимался только путешествиями по женским снам, принимая разные облики и выполняя желания хозяек этих снов (хотя, как только заходил в сон, становился в нем единственным хозяином). Взамен выпивал силу эмоций и становился сильнее.
Кажется, в первой жизни я не рождался, просто возник из обрывков десятков снов, плотских ощущений. Или появился из сна какой-то сущности, чьего желания оказалось достаточно для создания меня.
Не знаю.
Возможно, я бы смог это выяснить, но в первой жизни меня мало заботили подобные вопросы. Хотелось набрать больше силы, чтобы иметь более прочную связь со снами. Хотелось доставить женщине такие ощущения, каких она до этого не испытывала. Хотелось каждую соблазнить и довести до той грани разврата, до которой способна дойти. Но не переступать через неё, чтобы не спугнуть, иначе она попытается проснуться и придется тратить силу, чтобы удержать. И даже тогда женщина скорее закроется в себе, чем продолжит расслабляться.
За время первой жизни стал мастером хождения по грани. Я просто рос и всё лучше делал то, что получалось.
А потом что-то произошло и я слился сознанием с шестнадцатилетним человеческим пареньком по имени Тайвун Пак. Не захватил его тело, нет. И мы не остались жить отдельными личностями в нём. Скорее, мы дополнили друг друга. Я стал его продолжением, а он - моим. Это как читать дилогию в обратном порядке - после прочтения первого тома многое становится понятнее, открываешь для себя новое. Например, раньше я не умел говорить, оформлять образы в слова, не знал, что такое "моральные нормы", а одежду воспринимал как помеху, которую нужно снять во время прелюдии.
А осознаю себя больше духом потому, что прожил той жизнью больший срок, как мне кажется.
Теперь немного предыстории про вторую жизнь, которая максимально отличалась от первой. Тут у меня семья: отец, мать, сестрёнка. И тут я (до слияния) отличался просто редкостной робостью. Впрочем, глядя на окружающих, понимаю: это дело менталитета. Предыдущая жизнь даёт возможность взглянуть на вещи обширнее.
Мой отец проводит занятия в школе боевых искусств. Есть и другие подобные школы в нашем городе, но та, где работает отец, лучшая. Кроме того, он выступает в качестве участника официальных соревнований, а иногда и подпольных боёв.
Почему-то не интересовался, какое место он занимает в рейтинге страны и мира, но не могу вспомнить ни одного его проигрыша. Если отец записывался участником соревнований, через неделю, а иногда и через месяц он приносил домой кубок и деньги. Или просто деньги, если бои были нелегальными.
Такое положение вещей продолжалось с самого моего рождения и до десяти лет, поэтому считал это рутиной, не обращая внимания на происходящее. Меня больше заботила учеба и покупаемые сладости, чем его статус и занятия. Я знал, что папа сильный, папа дробит руками камни в песок, папа может меня очень высоко подкинуть. Ну, круто!
Всё изменилось, когда мне исполнилось десять: я озвучил отцу, что хочу стать таким же сильным, как и он.
- Конечно ты можешь достичь таких результатов! Просто нужно тренироваться!
- Хорошо!
- Нет, ты не понимаешь, нужно много тренироваться.
- Я понимаю, папа!
- Нет, всё ещё не понимаешь. Но скоро поймёшь...
И я действительно скоро понял всё о тренировках. Шесть лет превратились для прошлого меня в ад. Десятилетнего парня закапывали по пояс в землю и оставляли, выбрасывали посреди горных рек, натравливали собак. И это было обычной моей неделей. Я думал, отец хочет избавиться от меня, замаскировав убийство под несчастный случай, но получал заверения в обратном. Отец называл это необходимостью для становления героем.
Я ему не верил. Мне было всего лишь десять. Я хотел сладостей и отдыха, бега с друзьями по дворам, но получил боль и домик в джунглях, где пришлось жить наедине с отцом.
- Сегодня будем питаться мясом питона. Видишь питона? Убей!
Летние каникулы длились, как мне кажется, целую вечность. Вечность, нарисованную из пота и крови каким-то сумасшедшим. Пока сверстники гоняли по небу воздушных змеев, змеи гоняли меня по джунглям.
Зимние каникулы проходили так же.
И осенние.
Весна не удивляла ничем новым.
Каждый день после школы я шел в школу боевых искусств, к отцу. Там он ускоренно учил тому, что знал. Бой без оружия. Бой подручными предметами. Бой деревянным мечом. Бой в темноте. И это все минимум с двумя противниками постарше.
После одиннадцати я впервые победил. Я почти сломался после года проигрышей, но в какой-то момент, не иначе как чудом, выиграл. Стоял, чувствуя вкус своей крови на губах, по которым прилетел удар и чувствовал себя так же хреново, как после прежних поединков. Но я стоял, а противники лежали. Мне понравилось это ощущение.
После тринадцати я перестал проигрывать.
Теперь мне шестнадцать. За шесть лет отец сделал моё тело выносливой машиной. Оно способно без страховки карабкаться по горам и плыть под водой десятки минут без воздуха. Мои руки и ноги крепки, как дерево...
