Штапова не стала возражать и молча направилась на свое место в зал, не дожидаясь других вопросов. В зале снова повисла гнетущая тишина.
— Ну, продолжайте же,— послышался слабый голос Варварина.— Не придавайте значения моим старческим бредням.
Последние слова он произнес с трудом. Кантемир вскочил и заторопился к выходу. Штапова нашла взглядом Никишина.
Николай задумчиво потер подбородок и поднялся на трибуну.
— У меня короткое сообщение, или, скорее даже, предположение. — Он взглянул на биологов, сидевших в одном ряду.— Завершая геологическую карту, я столкнулся со странным феноменом. На северном субконтиненте, который наш географ, многоуважаемый Владимир Георгиевич Седельников, изволил обозвать земным названием Арктида, поскольку он необитаем...
— Коленька! Поменьше иронии, побольше фактов!— громко заметил Седельников.
— Идя навстречу пожеланиям публики,— насмешливо сощурился Никишин,— приведу несколько фактов. Арктида довольно безликий в геологическом смысле субконтинент. Преобладают молодые отложения, которые по аналогии с земными мы назвали четвертичными. В принципе понятно почему: небольшие превышения, преобладание равнин, словом, вроде все закономерно. Поскольку нет мощных эрозионных процессов, вскрывающих более древние отложения, или горообразовательных движений, могущих поднять их из глубин, то на поверхности и лежат самые молодые четвертичные осадки. Но, делая морфометрический анализ, я обратил внимание, что коэффициенты выравнивания поверхности разительно отличаются от остальной территории планеты и потому с большими трудностями я снова побывал там и отобрал серии проб для определения абсолютного возраста пород. Часть из них Зелима Гафурова проанализировала и результаты совершенно дикие. Их возраст колеблется от двенадцати до пятнадцати миллионов лет.
— Чушь! — громко сказала Зинаида Астужева.— Там типично современный комплекс флоры во вмещающих породах. Ты сам привозил мне образцы на споры и пыльцу.
— Вот именно,— добавила Марина Волынцева.— Хотя фауна там не совсем типичная, но ведь там обнаружен череп хомо сапиенса! А это по здешним меркам не позднее миллиона лет.
— Точнее пятисот тысяч,— с удовольствием добавил Ананьин.
— Уж мы пойдем ломить стеною,— насмешливо прокомментировал дружный натиск биологов Никишин.— Могу понять ваше недоумение, но возраст пород не решается голосованием. Анализы выполняла Гафурова, так что все претензии к ней.
— Не темни! Зелима здесь ни при чем! — не выдержала Астужева, — Сам где-нибудь схимичил.
— Благодарю за оказанное доверие! — ядовито сказал Никишин и направился на свое место.
— Нет, вы посмотрите на него! — возмутился Седельников.— У меня куча вопросов, а они изволили обидеться!
— Я же сказал. У меня сообщение,— уже с места ответил геолог.— Выводы делайте сами Я свое откукарекал.
Седельников разочарованно опустился в кресло.
— Николай Викторович, а вы палеомагнитные исследования проводили? — послышался слабый голос Варварина.— Они могут достаточно точно датировать возраст пород.
— Мы отобрали образцы, Аркадий Тимофеевич, но мне сказали, что вы больны и я не решился вас беспокоить.
— Ну что же вы, Николай! Для меня такая работа - лучшее лекарство! Пожалуйста, передайте мне образцы!
— Конечно, Аркадий Тимофеевич,— Никишин даже поднялся со своего места, чтобы Варварин мог его видеть и укрупнить на экране.— Я сегодня же перенесу их в геофизическую лабораторию.
— Спасибо, Николай Викторович! Я завтра же займусь ими. Не терпится, знаете ли... Задали задачку! Такой возраст... И четвертичный комплекс флоры и фауны... Как вы-то объясняете?
— Наиболее логично допустить, что на Арктиде развивался промежуточный биологический цикл, который был уничтожен какой-то космической катастрофой и потом заморожен на длительный период.
— Почему космической? — задал невинный вопрос Седельников.
— Потому что крупными геологическими подвижками этот период на планете не отмечен. Органическая жизнь была уничтожена в короткое время, по крайней мере высшие формы животных и растений. Такое воздействие могла оказать либо повышенная радиация, либо ультрафиолетовые лучи высокой интенсивности. Можно, например, говорить о вспышке сверхновой в окрестностях ламбда Дракона на расстоянии десяти, а может быть, и нескольких парсек.
— Была такая,— подтвердил Елагин.— Мы с Рэмом Лазаревичем изучили туманность Зуева и пришли к выводу, что произошла она в результате вспышки сверхновой на расстоянии трех парсек от ламбда Дракона примерно пятнадцать миллионов лет назад. Так, Рэм Лазаревич?— обернулся он к астрофизику Левину.
— Если быть точным, то четырнадцать.
— Ну, Никишин, теперь тебя голыми руками не возьмешь,— засмеялся Ананьин.— Ты случайно не в рубашке родился?
— Нет,— невозмутимо ответил геолог.— В штанах! Шутка имела успех.
