— Да,— любуясь, подтвердила Астужева,— не волосы, а рыболовная сеть. Закинул и выбирай любого.
— Уймитесь, вы,— смеясь, уселась в кресло Сандалова.— Кажется, вы собрались посчитать кое-что более любопытное, на тему: «А была ли вообще весна?»
— Да, да...— заторопился опять к стеллажу Сергей.— Сейчас мы посмотрим. Вам, наверное, лучше оптимальную модель.
— Пожалуй,— сжимая рукой подбородок, согласился Ананьин.— Зина, как?
— Давайте оптимальную.
Байдарин вынул пластину с записями варианта и вставил в щель приемника. Мигание контрольной лампочки подтвердило прием информации.
— Можешь набирать,— сказал Сергей.
Астужева сосредоточилась, вспоминая коды растений, потом решительно застучала по клавишам, выдавая исходные данные. Минут пятнадцать в кабинете царило молчание, пока Зинаида по памяти набирала характеристики.
— Адский труд,—сказала она, опуская руки.
— Сколько? — спросил Ананьин.
— Семнадцать или восемнадцать, не помню точно! Будем смотреть, что получилось?
— Да, конечно и запиши на всякий случай.
Зинаида переключила в положение воспроизведения, и на моделирующем экране возник на абстрактном фоне вполне конкретный растительный комплекс. Впрочем, среди них возвышалось какое-то невиданное раздутое, как бочка, существо.
— Напутала все-таки?—всплеснула руками ботаник.— Посмотри, Толя, на эту уродину. Это была запрограммирована водяная лилия.
— Чудище! — хмыкнул Ананьин, приглядываясь к быстрым изменениям, происходящим с растениями на экране.
На деревьях и кустарниках набухали почки и под их напором слетали порозовевшие листы, а над пожухлыми травами появились зеленоватые пики листочков и тугие стрелки цветов... Цветы быстро вяли, растения активно тянулись, нарастали завязи плодов... И вот уже края листьев тронуты голубизной, а травы начали бледнеть и вянуть. За десять минут перед глазами зрителей прошел весь вегетационный период. С первыми хлопьями снега начали облетать и порозовевшие листья...
— Насколько я понимаю, весна все же состоится? — полувопросительно сказала Эстелла.
— Ума не приложу, что такое происходит,— потер подбородок Ананьин — Ты что-нибудь понимаешь?
— Нет,— откровенно призналась Зина.
— Что же тут непонятного? — удивилась Сандалова.— При данных условиях моделирования события будут развиваться в последовательности, какую мы наблюдаем.
— Ты посмотри, у представителей точных наук ни грана сомнения! — развел руками Ананьин.— Зина, объясни популярно этим физикам соль проблемы!
— Ну их! Давай лучше еще раз посмотрим.— И она пустила запись снова.
— Фантастика какая-то!—вздохнул биолог.
— А если промоделировать более жесткие условия. У тебя есть, Сережа, что-нибудь похуже.
— Давайте посмотрим минимальные отклонения от нормы.
Байдарин отыскал пластину с другой моделью погоды и вставил в приемник. Минуты через две замигала зеленая лампочка, и Зина, не дожидаясь подсказки, тут же включила воспроизведение.
На экране возникли те же растения, но теперь они вели себя по-иному. Как-то нерешительно набухали почки, а травы лишь пустили пробные листочки, тонкие и приземистые. Почки так и не распустились, когда начал падать снег...
— Ну, здесь все нормально! — прокомментировал биолог.
— Может быть, ученые мужи снизойдут до объяснения нам, невежам, чем им не понравилась первая модель?— не удержалась от яда Сандалова.
Ананьин потер согнутым пальцем кончик носа
— Видишь ли в чем дело, многоуважаемая. Хм! Растения живут в привычном для них ритме. Если наши земные, та же смородина или, скажем, пшеница, дают здесь в течение лета несколько урожаев, то лишь потому, что они живут в привычном для них земном, ритме. Здешние аборигены, которых мы видим на экране, имеют свой ритм, связанный с сезонными изменениями, которые здесь весьма продолжительны. Вегетационный период длится здесь по нашим временным представлениям больше двадцати месяцев. Практически два наших года. И вдруг за три месяца они в ускоренном темпе проходят заново весь вегетационный цикл! Это просто невозможно! Неужели непонятно!
— А если все-таки произойдет?
— Не знаю. Ничего подобного не наблюдал.
— Но нельзя же не верить расчетам. Электроника не может быть необъективной.
— Электроника — электроникой, а растения растениями. Такая резкая смена ритмики чревата последствиями. Большая часть растительности может погибнуть, а это уже бедствие для планеты. Я думаю, надо немедленно ехать домой и посчитать все модели с различными экологическими комплексами.
— Куда вы? Ночь на дворе. Переночуйте.
— Дорогой вздремнем. Дорога накатанная, поставим на автомат.
— Не выдумывай,— взбунтовалась Зинаида.— Дело хотя и срочное, но не настолько, чтобы дремать в вездеходе! Да и копии погодных моделей надо снять.
— Копии я могу переслать по связи. Еще и доехать не успеете.
— Вот видишь, Сережа и тот понимает!
— Конечно, ты рад сейчас всех запрячь, невзирая на то, что людям пора отдыхать. Сережа, ты где нас поместишь?
— Идите в детскую. Вам, действительно, надо хорошо отдохнуть перед завтрашним днем...
