Протокол допроса Эвы Перссон уже распечатали. Анн-Бритт раздала коллегам копии. Валландер рассказал о визите к Иштвану, который привел к обнаружению поддельной кредитной карты.
- Надо найти этого парня, - заключил он. - Хотя бы затем, чтобы снять с него подозрения.
Остальные тоже доложили о проделанной за день работе. Сперва Мартинссон, потом Ханссон, который побеседовал с Калле Рюссом, приятелем Сони Хёкберг. Но парень фактически ничего сказать не смог, потому что знал о Соне Хёкберг крайне мало.
- По его словам, она всегда напускала таинственность, - заметил Ханссон. - Как хочешь, так и понимай.
Через двадцать минут Валландер коротко подытожил:
- Итак, Лундберг убит, и сделала это либо одна из девчонок, либо они действовали сообща. Якобы из-за денег. Мол, вообще нуждались в деньгах. Но я думаю, все не так просто, поэтому будем копать дальше. Затем была убита Соня Хёкберг. И между этими убийствами наверняка есть связь, которую мы пока не установили. Неведомая общая основа. Значит, будем работать дальше с максимальной объективностью. Хотя некоторые вопросы требуют первоочередного внимания. Кто отвез Соню Хёкберг на подстанцию? Почему ее убили? Необходимо тщательно проверить весь круг их знакомых. Думаю, полное и окончательное раскрытие займет больше времени, чем мы рассчитывали.
Незадолго до пяти совещание закончилось. Анн-Бритт пожелала Валландеру удачи в дамском кружке.
- Они обвинят меня в жестоком обращении с женщинами, - посетовал комиссар.
- Вряд ли. До сих пор у тебя была безупречная репутация.
- Мне казалось, она давным-давно испорчена.
Валландер отправился домой. Пришло письмо из Судана, от Пера Окесона. Он положил конверт на кухонный стол: пусть подождет. Принял душ, переоделся. И в половине седьмого уже шагал по улице на встречу с незнакомыми дамами. Добравшись до места, немного постоял в темноте перед освещенной виллой, собрался с духом и позвонил в дверь.
В начале десятого Валландер снова вышел на улицу, чувствуя, что изрядно вспотел. Говорил он дольше, чем рассчитывал. И вопросов ему задали неожиданно много. Слушали с интересом, он даже увлекся. Большинство собравшихся дам были в его годах, и их внимание льстило ему. Он и ушел нехотя, с удовольствием бы задержался еще немного.
Домой Валландер шел не торопясь. О чем он говорил, помнилось смутно. Но они слушали. А это самое главное.
Вдобавок одна из дам по имени Сольвейг Габриэльссон, его ровесница, вызвала у него особый интерес. И по дороге на Мариягатан он все время думал о ней.
Дома он первым делом записал ее имя в кухонном блокноте. Сам не зная зачем.
Зазвонил телефон. Он даже раздеться не успел, но взял трубку.
Звонил Мартинссон:
- Как прошел доклад?
- Все в порядке. Но ведь ты не из-за этого звонишь?
Мартинссон замялся:
- Я еще на работе. Видишь ли, тут поступило одно сообщение, и я толком не представляю себе, что с ним делать. Из судмедэкспертизы, из Лунда.
Валландер затаил дыхание.
- Тиннес Фальк, - продолжал Мартинссон. - Помнишь его?
- Человек у банкомата. Конечно помню.
- Похоже, его труп исчез.
Валландер наморщил лоб:
- Труп может исчезнуть разве только в гробу, верно?
- Вообще-то да. Но этот, судя по всему, похищен.
Комиссар не нашел что сказать. Попытался обдумать услышанное.
- И еще, - добавил Мартинссон. - Мало того, что труп исчез. На его место в холодильник кое-что подложили.
- Что?
- Сломанное реле.
Валландер плохо представлял себе, что это за штука, знал только, что она имеет отношение к электричеству.
- Не обычное реле, а большое.
Сердце Валландера учащенно забилось. У него забрезжила догадка.
- И где такие применяются?
- На трансформаторных подстанциях. Вроде той, где мы нашли Соню Хёкберг.
На миг Валландер замер.
Вот она, связь.
Но совсем не такая, какой он ожидал.
Мартинссон сидел в кафетерии, ждал.
Было уже десять вечера, четверг на исходе. Из дежурной части, куда поступали все ночные сообщения, доносились тихие звуки радио. В остальном все тонуло в тишине. Мартинссон пил чай с сухариком. Валландер, не снимая куртки, сел напротив.
- Как доклад?
- Ты уже спрашивал.
- Раньше я и сам любил выступать перед народом. А сейчас уж и не знаю, смогу ли.
- Меня-то наверняка перещеголяешь. Впрочем, если хочешь знать, ни много ни мало девятнадцать дам слушали меня затаив дыхание, хотя и с некоторой робостью, когда я говорил о довольно-таки кровавых аспектах нашей общественно полезной работы. Очень милые дамы, и вопросы они задавали деликатные, несущественные, а ответы мои наверняка бы пришлись по вкусу нашему высокому начальству. Этого достаточно?
Мартинссон кивнул и, смахнув со стола крошки, достал блокнот:
