- В свое время он приходил ко мне на прием. Зубы у него были здоровые, и приходил он редко. Но у меня хорошая память на лица и имена.
- Стало быть, вечерами он имел привычку прогуливаться? - спросил Ханссон.
- Я встречала его несколько раз в неделю.
- Одного? Или за компанию с кем-нибудь?
- Он всегда гулял в одиночестве.
- Вы разговаривали друг с другом?
- Раз-другой я поздоровалась. Но он не выказал желания пообщаться.
Ханссон исчерпал свои вопросы, посмотрел на Валландера, и тот взял инициативу в свои руки:
- Последнее время вы не замечали за ним ничего особенного?
- Что вы имеете в виду?
Валландер и сам толком не знал, как поставить вопрос.
- Он казался испуганным? Оглядывался по сторонам?
Альма Хёгстрём опять надолго задумалась:
- Пожалуй, я бы сказала наоборот.
- В каком смысле?
- В смысле испуга. По моему впечатлению, последнее время он был в хорошем настроении и полон энергии. Раньше, как мне казалось, он двигался тяжеловесно, даже как-то уныло.
Валландер наморщил лоб:
- Вы уверены?
- Как можно быть уверенным в том, что происходит в душе другого человека? Я говорю только о своих впечатлениях.
Валландер кивнул.
- Ну что ж, - сказал он, - большое вам спасибо. Возможно, мы снова свяжемся с вами. А если вспомните еще что-нибудь, не откажите в любезности, сразу же сообщите. Мы будем чрезвычайно признательны.
Ханссон пошел проводить свидетельницу. Валландер остался. Он размышлял о том, что она сказала напоследок. Итак, незадолго до смерти Тиннес Фальк был как будто в весьма хорошем расположении духа. Валландер покачал головой. Ничего не стыкуется, наоборот, разваливается.
Вернулся Ханссон:
- Я не ослышался? Собаку вправду зовут Честный?
- Да.
- Ну и имечко!
- Почему? Честный пес. Я слыхал клички и похуже.
- Да разве можно называть пса Честным?
- Как видишь, можно. И ничего противозаконного тут нет.
Ханссон покачал головой.
- Черный или темно-синий «мерс»-фургон, - помолчав, сказал он. - Полагаю, надо искать среди машин, которые числятся в угоне.
Валландер кивнул:
- И потолкуй с кем-нибудь из кинологов насчет запаха. Так или иначе теперь нам точно известно время. А в нынешних обстоятельствах это уже немало.
Валландер вернулся к себе. Было без четверти двенадцать. Он позвонил Мартинссону, рассказал о ночных событиях. Мартинссон слушал, не говоря ни слова. Комиссар начал злиться, но взял себя в руки и попросил Мартинссона поехать на Руннерстрёмсторг встретить Роберта Мудина. Ключи Валландер передаст ему внизу, в холле.
- Пожалуй, будет небесполезно посмотреть, как мастер одолевает защиту, - заметил Мартинссон.
- Повторяю: всю ответственность я беру на себя, - сказал Валландер. - Но я не хочу, чтобы Роберт был там один.
Мартинссон сразу учуял в голосе Валландера легкую иронию и перешел к обороне:
- Не каждый может, как ты, плюнуть на служебные инструкции.
- Знаю, - нетерпеливо ответил Валландер. - Ты, разумеется, прав. И все-таки я не пойду за разрешением ни к прокурору, ни к Лизе.
Мартинссон отправился на Руннерстрёмсторг. А Валландер вдруг почувствовал, что проголодался. День выдался погожий, и он пешочком прогулялся до иштвановской пиццерии, где и пообедал. У Иштвана было полно работы, так что ни о Фу Чжэне, ни о поддельной карточке поговорить не удалось. На обратном пути Валландер зашел на почту и отправил письмо в бюро знакомств, а затем двинул в управление, нисколько не сомневаясь, что никаких ответов не будет.
Едва он вошел в кабинет, как зазвонил телефон. Нюберг. Комиссар спустился этажом ниже и, войдя в кабинет криминалиста, сразу увидел у него на столе молоток и нож - орудия убийства Лундберга.
- Сегодня аккурат сравнялось сорок лет, как я служу в полиции, - проворчал Нюберг. - И сей нелепый юбилей, разумеется, пришелся на воскресенье.
- Раз ты так устал, взял бы да подал в отставку прямо сейчас! - в сердцах бросил Валландер. Он сам удивился: раньше он никогда не вымещал на Нюберге свое дурное настроение. Напротив, в общении с криминалистом, который был мастером своего дела, но отличался взрывным темпераментом, неизменно соблюдал осторожность.
Впрочем, Нюберг как будто бы не обиделся. Только с любопытством посмотрел на него:
- Мне казалось, перепадам настроений тут подвержен один я.
- Извини, я не хотел, - пробормотал Валландер.
Нюберг вспылил:
- Не хотел! Черт побери, не понимаю, почему люди так боятся выпустить пар?! Вдобавок ты прав. Я ведь только и делаю, что брюзжу.
- В конце концов, пожалуй, ничего другого и не остается, - тихо сказал Валландер.
Нюберг раздраженно придвинул к себе пластиковый пакет с ножом.
- Я получил заключение по отпечаткам пальцев. На ноже их оставили два человека.
Валландер тотчас заинтересовался:
- Эва Перссон и Соня Хёкберг?
- Совершенно верно.
- Значит, возможно, Перссон в этом пункте не лжет?
- Возможно.
- Ты полагаешь, стало быть, что насильственные действия осуществила Хёкберг?
- Ничего я не полагаю. Говорю, как есть: это возможно.
- А как насчет молотка?
- На нем только отпечатки Хёкберг. Других нет.
Валландер кивнул:
- Так, с этим ясно.
