Комиссар ждал, ковыряя безвкусную жареную рыбу.
— Есть одна, — послышался в трубке голос Нюберга. — Трое мужчин с лососями в руках. Снято в Норвегии, в восемьдесят третьем.
— Других нет?
— Нет. А откуда ты знаешь, что в квартире должна быть такая фотография?
Смекалки Нюбергу не занимать, подумал Валландер. Но вопрос не застал его врасплох:
— Я и не знал. Просто ищу фотографии фальковского окружения.
— Мы скоро закончим.
— Что-нибудь нашли?
— Похоже, обыкновенный взлом. Возможно, наркоманы.
— Следы есть?
— Кое-какие отпечатки пальцев нашли. Не исключено, что они принадлежат самому Фальку. Только ведь не проверишь, трупа нет.
— Рано или поздно мы его отыщем.
— Ты уверен? Труп похищают, чтобы его закопать, вряд ли с какой-то другой целью.
С этим Валландер не мог не согласиться. Одновременно он кое о чем подумал, хотел задать вопрос, но Нюберг его опередил:
— Я говорил с Мартинссоном и попросил его пробить Тиннеса Фалька по нашим базам данных. Нельзя исключать, что он у нас числится.
— Ну и как? Он пробил?
— Да. Но отпечатков пальцев нет.
— Что же он натворил?
— Мартинссон сказал, его оштрафовали за причинение ущерба.
— А точнее?
— Спроси у него, — сердито буркнул Нюберг.
Валландер закончил разговор. Было десять минут второго. Он заехал на заправку и вернулся в управление. Одновременно с Мартинссоном.
— Соседи ничего не видели и не слышали, — доложил Мартинссон, когда они шли через парковку. — Я всех опросил. Жильцы в основном пожилые, днем сидят дома. Да еще преподавательница лечебной гимнастики, в твоих годах.
Валландер обошелся без комментариев, сразу спросил о том, что услышал от Нюберга.
— Нюберг говорил о причинении ущерба. А что там было?
— Бумаги у меня в кабинете. Какая-то история с норками.
Валландер с удивлением посмотрел на него, но ничего не сказал.
Распечатку он прочел прямо у Мартинссона. В 1991 году Тиннес Фальк был задержан полицией севернее Сёльвесборга. Владелец норковой фермы ночью обнаружил, что какие-то люди отпирают клетки с животными. Он позвонил в полицию, и два патрульных экипажа выехали на ферму. Тиннес Фальк действовал не в одиночку, но задержать удалось только его. На допросе он сразу дал признательные показания, а когда его спросили о причинах, заявил, что категорически против убийства животных на мех. Однако, по его словам, ни в какой организации он не состоял и имен тех, кто сумел в потемках скрыться, не назвал.
Валландер отложил распечатку на стол:
— Я думал, такими акциями занимается молодежь. А Фальку в девяносто первом было за сорок.
— Вообще-то они скорее вызывают симпатию, — заметил Мартинссон. — Моя дочка участвует в Движении натуралистов.
— Изучать птиц и разорять норковых фермеров все ж таки не одно и то же, а?
— Они учатся уважать животных.
Валландеру не хотелось углубляться в спор, который он наверняка проиграет. Но то, что Тиннес Фальк выпускал на волю норок, весьма его озадачило.
Около половины второго все были в сборе. Заседали недолго. Валландер намеревался изложить результаты своих размышлений. Но решил повременить. Слишком рано. В четверть третьего разошлись по делам. Ханссону предстоял разговор с прокурором. Мартинссон поспешил к своим компьютерам, Анн-Бритт снова отправилась на квартиру к матери Эвы Перссон. Валландер вернулся в кабинет, позвонил Марианне Фальк. Включился автоответчик, но когда комиссар назвался, она сняла трубку. Договорились в три часа встретиться на Апельбергсгатан. Валландер приехал заранее, Нюберг и его криминалисты уже укатили. У тротуара припаркована патрульная машина. Когда Валландер поднимался по лестнице, дверь квартиры, которую он мечтал забыть, внезапно открылась. На пороге стояла женщина, и он ее узнал. По крайней мере, так ему показалось.
— Я увидела тебя в окно, — улыбнулась она. — И решила поздороваться. Если ты меня помнишь.
— Конечно помню, — ответил Валландер.
— Но ни разу не позвонил, хоть и обещал.
Никаких обещаний комиссар не помнил, однако не сомневался, что вполне мог что-то ей посулить. В изрядном подпитии и увлекшись женщиной он мог наобещать что угодно.
— Все время что-то мешало. Сама знаешь, как это бывает.
— Разве?
Валландер буркнул в ответ что-то невнятное.
— Можно угостить тебя чашечкой кофе?
— Тебе же известно, что наверху был взлом. Некогда мне.
Она кивнула на свою дверь:
— Несколько лет назад я установила сейфовую дверь. Как и все в доме. Кроме Фалька.
— Ты знала его?
— Он держался особняком. Мы здоровались на лестнице. И всё.
Валландер тотчас насторожился: похоже, она что-то утаивает. Но расспрашивать дальше не стал, мечтая только об одном: поскорее уйти.
— Кофе угостишь меня в другой раз, — сказал он.
— Посмотрим.
Дверь закрылась. Валландер почувствовал, что взмок от неловкости, и торопливо поднялся на верхнюю площадку. А ведь она сообщила кое-что важное. Все в доме обзавелись сейфовыми дверьми. Но не Тиннес Фальк, который, по словам жены, чего-то опасался и был окружен врагами.
Дверь еще не починили. Он вошел в квартиру. Нюберг и криминалисты оставили все как было, в беспорядке.
