— Пока нет. Рановато.
Он снова пробежался по клавишам.
И почти сразу же изумленно ахнул.
— Что там?
Мартинссон задумчиво смотрел на экран:
— Я не вполне уверен. Но кажется, всего несколько часов назад кто-то заглядывал в этот компьютер.
— Откуда это видно?
— Долго объяснять.
— Ты вправду уверен?
— Пока что не совсем.
Валландер молча наблюдал, как пальцы Мартинссона жмут на клавиши. Десять минут спустя Мартинссон встал:
— Да, я не ошибся. Кто-то залезал в компьютер вчера или нынче ночью.
— Точно?
— Да.
Они посмотрели друг на друга.
— Выходит, кто-то еще, кроме Фалька, имеет доступ к его файлам.
— Причем вовсе не хакер, — сказал Мартинссон.
Валландер молча кивнул.
— И как это понимать? — спросил Мартинссон.
— Не знаю. Рано еще делать выводы.
Мартинссон снова сел и продолжил работу.
В половине пятого сделали перерыв. Мартинссон пригласил Валландера к себе домой пообедать. Около половины седьмого они вернулись в мансарду Валландер понимал, что в его присутствии нет нужды. Но не хотел оставлять Мартиссона одного.
В десять Мартинссон сдался:
— Не могу пробиться. В жизни не видал такой защиты. Там внутри словно бы тысячи километров колючей проволоки под током. Непреодолимые защитные стены.
— Ясно, — сказал Валландер. — Вызовем компьютерщика из Стокгольма.
— Пожалуй, — с сомнением ответил Мартинссон.
— А что, есть другой вариант?
— Вообще-то есть, — продолжал Мартинссон. — Парнишка по имени Роберт Мудин. Живет в Лёдерупе. Неподалеку от дома твоего отца.
— А кто он?
— Обыкновенный юнец девятнадцати лет от роду. Насколько я знаю, пару недель назад вышел из тюрьмы.
Валландер недоуменно воззрился на коллегу:
— И чем же он нам поможет?
— Не так давно Роберт Мудин сумел влезть в базы данных пентагоновского суперкомпьютера. Его считают одним из лучших хакеров в Европе.
Валландер колебался. Однако идея Мартинссона была весьма и весьма заманчива. И он решительно произнес:
— Езжай за ним. А я пока проверю, как там дела у Ханссона с его собачниками.
Мартинссон сел в машину и погнал в Лёдеруп.
Валландер огляделся в потемках. Чуть поодаль у тротуара стоял автомобиль. Комиссар помахал рукой в знак приветствия.
Потом ему вспомнились слова Анн-Бритт. Что надо быть осторожнее.
Он еще раз огляделся. Потом зашагал в сторону Миссуннавеген.
Моросящий дождь перестал.
Свою машину Ханссон поставил возле налогового ведомства.
Его самого Валландер увидел издалека: он стоял под фонарем и читал журнал. Сразу понятно, что полицейский, подумал комиссар. Никто не усомнится, что он на задании, хоть и неясно, в чем оно заключается. Только вот одет слишком легко. Не считая золотого правила, предписывающего по окончании рабочего дня возвращаться домой живым, самое важное для полицейского — тепло одеваться для работы на улице,
Ханссон так увлекся журналом, что заметил Валландера, только когда тот был совсем рядом. Комиссар обратил внимание, что журнал посвящен конному спорту.
— Не слыхал, как ты подошел, — сказал Ханссон. — Должно быть, со слухом у меня поплохело.
— Как дела на бегах?
— Как у всех: живу иллюзиями. Вдруг в один прекрасный день я один угадаю победителя. Да только лошади, черт побери, бегут вопреки всем расчетам. Так что увы.
— А как насчет собачников?
— Я недавно пришел. Пока никто не появлялся.
Валландер глянул по сторонам:
— Когда я приехал в город, здесь было чистое поле. Никаких построек.
— Сведберг часто об этом говорил. О том, как менялся город. Но он тут родился.
Они помолчали, вспоминая покойного коллегу. Валландер снова воочию увидел убитого Сведберга на полу его собственной гостиной и услышал за спиной горестный возглас Мартинссона.
— Ему бы скоро пятьдесят стукнуло, — сказал Ханссон. — А у тебя когда юбилей?
— В ноябре.
— Надеюсь быть в числе приглашенных.
— Куда? Я не собираюсь отмечать.
Они зашагали по улице. Валландер рассказал об упорных попытках Мартинссона влезть в фальковский компьютер. Тут они как раз подошли к банкомату и остановились.
— До чего же быстро привыкаешь, — заметил Ханссон. — Я уже толком не помню, как мы обходились без этих штуковин. Хотя совершенно не понимаю, каким образом они функционируют. Иногда мне представляется, что там внутри сидит маленький такой бухгалтер. Отсчитывает купюры и следит, чтоб все действовало как надо.
Валландеру вспомнились слова Эрика Хёкберга. Насчет уязвимости современного общества. Недавний сбой в энергоснабжении подтвердил справедливость его высказывания.
Они вернулись к машине Ханссона. Собачников по-прежнему не видать.
— Пойду, пожалуй, — сказал Валландер. — Кстати, как ужин?
— Я не ходил. Какой смысл, если нельзя выпить рюмашку?
— Мог бы вызвать машину.
Ханссон внимательно посмотрел на него:
— Значит, по-твоему, я мог бы стоять здесь и разговаривать с людьми, обдавая их запахом перегара?
— От одной-то рюмки? — сказал Валландер. — Я же не говорю, что тебе надо было напиваться.
Он уже хотел уйти, как вдруг вспомнил, что после совещания Ханссон был на докладе у прокурора:
— Викторссон что-нибудь говорил?
— Да в общем нет.
— А все-таки? Что-то ведь он наверняка сказал.
