Да, он решил, что все по-прежнему под контролем. Тем не менее кто-то влез в компьютер Фалька, во всяком случае попытался влезть. Это не подлежит сомнению. Надо срочно что-то делать.
Картер напряженно размышлял. Кто это может быть? Едва ли кто-нибудь из полицейских, которые, согласно рапортам, без видимого успеха расследовали смерть Фалька и ряд других событий.
Но кто же тогда?
Он не находил ответа. Хотя просидел за компьютером до тех пор, пока Луанду не окутали сумерки. А когда наконец встал, был по-прежнему спокоен.
Что-то случилось, поэтому он должен выяснить, что именно, и как можно скорее принять ответные меры.
Около полуночи он вернулся к компьютеру.
Как же ему не хватает Фалька!
Засим Картер послал зов в киберпространство.
И примерно через минуту получил ответ.
Валландер стал рядом с Мартинссоном. Роберт Мудин сидел за компьютером. По экрану с бешеной скоростью промчались колонки цифр. Потом все остановилось. Вспыхнуло несколько единиц и нулей, и экран почернел. Роберт Мудин взглянул на Мартинссона, тот кивнул, и он продолжил. Новые команды, новые рои цифр порхнули по экрану. И вдруг разом замерли. Мартинссон и Валландер подались вперед.
— Я не знаю, что это, — сказал Роберт Мудин. — Никогда не видел ничего подобного.
— Может, расчеты какие-нибудь? — предположил Мартинссон.
Роберт Мудин покачал головой:
— Не думаю. Скорее цифровая система, ожидающая следующей команды.
На сей раз головой покачал Мартинссон:
— Может, пояснишь?
— Вряд ли это расчеты. Никаких вычислений тут нет. Цифры соотносятся только сами с собой. Мне кажется, это шифр.
Валландера кольнуло недовольство. Он толком не знал, чего именно ожидал, но уж точно не этого. Не множества бессмысленных цифр.
— Разве от шифров после Второй мировой не отказались? — спросил он, но ответа не получил.
Все трое неотрывно смотрели на экран.
— Тут что-то с цифрой двадцать, — вдруг сказал Роберт Мудин.
Мартинссон опять наклонился к монитору, но Валландер не последовал его примеру. Спина заболела. Роберт Мудин что-то показывал на экране, объяснял. Мартинссон с интересом слушал, а Валландер отвлекся, думая совсем о другом.
— Может, дело идет о двухтысячном годе? — предположил Мартинссон. — Вроде бы тогда ожидается всемирный хаос, потому что компьютеры растеряются?
— Нет, двухтысячный тут ни при чем, — упрямо отрезал Роберт Мудин. — Речь идет о цифре двадцать. К тому же компьютеры растеряться не могут. В растерянность впадают только люди.
— Через восемь дней, — задумчиво обронил Валландер, сам не зная почему.
Роберт Мудин и Мартинссон продолжали свою дискуссию. О каких-то новых цифрах. Валландер услышал подробные разъяснения насчет того, что такое модем. Раньше он знал только, что эта штуковина через телефонную сеть соединяет компьютер со всем окружающим миром. Мало-помалу его охватывало нетерпение. Хотя он прекрасно понимал, что Роберт Мудин, возможно, приблизился к чему-то очень важному.
В кармане зазвонил мобильник. Комиссар отошел к входной двери, ответил. Звонила Анн-Бритт.
— Пожалуй, я кое-что раскопала, — сообщила она.
Валландер вышел на лестничную клетку:
— Что именно?
— Я говорила тебе, что собираюсь покопаться в жизни Лундберга. И прежде всего хотела побеседовать с его сыновьями. Младшего зовут Карл-Эйнар Лундберг. Ну так вот, мне показалось, я где-то видела это имя раньше. Только не могла вспомнить, где и в какой связи.
Валландеру это имя ничего не говорило.
— И я заглянула в наши базы данных.
— Я думал, это один Мартинссон умеет.
— На самом деле, похоже, один ты не умеешь.
— И что же ты нашла?
— Зацепку. Несколько лет назад Карл-Эйнар Лундберг проходил у нас как обвиняемый. Ты в ту пору, по-моему, долго сидел на больничном.
— Что он натворил?
— Видимо, ничего, потому что был оправдан. Но обвиняли его в изнасиловании.
Валландер задумался.
— Пожалуй, стоит в этом разобраться, — сказал он. — Хотя мне трудно связать сей факт с нынешним расследованием. Менее всего с Фальком. Да и с Соней Хёкберг тоже.
— Словом, я продолжу, — решила Анн-Бритт. — Как договорились.
Разговор закончился. Валландер вернулся к остальным.
Мы топчемся на месте, подумал он в приступе усталости. Ведь не знаем даже, что ищем. Сидим в полной пустоте.
В самом начале седьмого Роберт Мудин выбился из сил. К тому же пожаловался, что болит голова.
Но он не сдался. Щурясь, посмотрел в очки на Мартинссона и Валландера и сказал, что продолжит завтра, и с огромным удовольствием.
— Мне надо подумать, — пояснил он. — Наметить стратегию. И посоветоваться с друзьями.
Мартинссон договорился, что его подбросят в Лёдеруп.
— Что он имел в виду? — поинтересовался Валландер, когда они с Мартинссоном вернулись в управление.
— Именно то, что сказал: ему надо подумать и наметить стратегию. Как и нам. Мы решаем проблемы. А Роберт Мудин нам помогает, верно?
— Говорил он как старый доктор, обнаруживший у пациента странные симптомы. Он, мол, посоветуется с друзьями.
— Как я понимаю, он просто позвонит другим хакерам. Или свяжется с ними через компьютер. А сравнение с доктором и странными симптомами меткое, в самую точку.
