Невольно утупился (скатился) в пол взгляд.
Затем, едва стала приходить в себя, нервно заморгала и вновь с вызовом уставилась в глаза отцу.
- И ладно. Переживу. Мигель или дядя Шон поведет. А на крайний случай – и без ваших обычаев обойдусь. Сама пройдусь. ЯСНО?
Удивленно вздернул бровями. Отчаянно закачал головой, резкий разворот – и вышел из комнаты.
Ну, и вали! ПРЕДАТЕЛЬ!
***
- Жозе, - тяжело вздохнул Асканио. – Может, может, подождем… Я не хочу, чтобы ты ссорилась с родителями. Это – такой день… для тебя, для нас. Не хочу, чтобы все было так. Может,…
(живо обернулась; гневный взгляд в глаза)
- ТЫ ПЕРЕДУМАЛ?
- Н-нет. Нет, конечно.
- Вот и точка. БЫТЬ ЗАВТРА НАШЕЙ СВАДЬБЕ. БЫТЬ!
***
- Мамочка, почему все так паршиво? Почему он издевается надо мной? - (жадно прижалась щекой к ее коленям; застыть, застыть вот так, сидя на полу у матери в ногах… и излить, не глядя в глаза, душу – как же давно это было)
- Он слишком любит тебя, вот и пытается отгородить от ошибки, промашки. От боли.
- Я люблю его!
- Ты уверенна? Уверенна, что это – любовь, а не коварная симпатия, влечение?
(замялась, замялась я на мгновение)
Тяжелый вдох.
- И ты туда же. Как же вы мне…, - вмиг сорвалась, поднялась на ноги и выбежала прочь.
И почему меня никто не слышит? Не понимает?
Зачем, зачем они так со мной?
ЗАЧЕМ?
Глава Тридцать Восьмая
- Жозефина, мне нужно с тобой поговорить.
- Если ты пришел, чтобы снова уговаривать меня не выходить замуж, то можешь сразу убираться, - гневно гаркнула отцу, так и не удостоив взглядом.
Нервно скривилась Виттория (уловила, уловила ее недовольство – спасибо, что хоть промолчала). Наплевать.
Сегодня я стану женой Асканио – и точка!
Ловкие руки моей крестной уже закрепляли фату в волосах. Еще штришок, еще и еще.
Молчит. Нервно дышит. Переминается с ноги на ногу.
- Что? – резкий разворот (не выдержала). - Чего молчишь? Хотел что-то сказать – говори. Я слушаю. Или что? Что опять не так?
Вдруг постучали в дверь.
Матуа спешно открыл гостю.
Аско?
- Эй, марш отсюда! – нервно дернулась, сжалась – попытка прикрыться. Черт. – Жених до свадьбы не должен видеть невесту!!! – сколько было сил, истерически завопила.
(тяжело сглотнул)
- Твой отец просил явиться. И вот. Я здесь. Слушаю.
Не знаю. Не знаю почему, но мне все это… уже не нравиться.
Таким нервным, удрученным, замученным отца я не видела еще никогда.
Это - даже не боль, а какое-то тупое замешательство… на грани дикого отчаяния.
- Ну, - не выдержала я паузы. – Ваяй!
Глубоко, шумно вздохнул. Короткий шаг в центр комнаты. На мгновение потупил взгляд в пол. Еще вдох – и уставился мне в глаза.
- Прости. Прости меня, если сможешь. Если… вообще это когда-то будет… возможно, –
(уже от этих слов у меня испуганно сжалось сердце; побледнела, застыла, замерла, едва дыша),
- Простите все меня. Прости и ты, Аско. Но я лишь хочу, чтобы ее выбор был полностью осознан.
- НЕ СМЕЙ! – вдруг дико зарычал Асканио и вмиг подскочил, подскочил вплотную. Дрожал, дрожал от ярости (теперь еще и ужас сковал мой разум, разрывая на осколки – не дышу). Нервно сжал кулаки, не решаясь ухватить отца за грудки, ударить… при мне. – Не смей, - уже более сдержано повторил отцу.
Но тот не реагировал. Отрешенный, бессмысленный взгляд уставился в невидимую точку.
И снова вдох – дабы вновь начать чеканить приговоры.
- Вы с Жозе повторяете, что это - любовь. Любовь? Вот и увидим, насколько она правдива. Если это - искренне чувство, – я с радостью подведу к алтарю свою дочь. А нет – на нет и суда нет.
- И боль ей подаришь? Вот так легко? – глаза в глаза (ответил взглядом и отец ему).
- Правду подарю. Истинную правду. Без которой, я быстрее себе голову отсеку, чем позволю моей девочке … в полном заблуждении… решать свою судьбу. Рушить жизнь.
- Рушить? – злобно прорычал, ядовито, желчно.
- Да. Рушить.
(а я молчу; глотаю, вбираю в себя каждый звук, боясь пропустить что-либо)
ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДОМИНИКА – ДЕЛО МОИХ РУК.
Его измена, его поведение – моя вина. Моя… и ТОЛЬКО.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~ * ~~~~~~~~~~~~~~~~~~
((***))
...
….
(обвисла, обмякла, потеряла сознание; мгновенно уснула, растаяв в насильственном сне)
…
- Не смей! – вырвался, вырывался из хватки и живо дернулся к стражнику Бельетони, но Матуа тут же успел преградить ему путь.
- Доминик, стой! Подожди…
