Глушь полностью

В глубине души Ди понимала чуть больше, чем признавалась. Поскольку она получила давно вожделенную работу в НОО, она отбросила это, но, конечно, она охотно разобралась бы, есть ли связь между внезапной смертью Силь и исчезновением Сэма и Молли. Она почти не сомневалась, что там на севере они прячутся, скрываются от кого-то, вероятно, от СЭПО. «В бесплодье умственного тупика» двойная игра Ди казалась менее случайной, чем она признавала раньше. Она могла убить двух зайцев: снова поднять вопрос о виновности Карла Хедблума и выяснить, что случилось с Силь, Сэмом и Молли.

Вместо этого все это дерьмо прилетело ей прямо в лицо.

И вот она к своему удивлению оказалась за рулем, и в зеркале отражалось ее собственное лицо, только значительно моложе. Такие же карие глаза – Сэм, чтоб его, сравнивал их с глазами олененка – и такие же гладкие, прямые, темные волосы, даже прическа та же, напоминающая каре. Когда Ди смотрела на Люкке, ей часто казалось, что она видит себя в зеркале времени. Она представляла себе зеркало, которое может отражать все возрасты человека, и прямо сейчас Дезире было в нем девять лет, она как раз вот-вот станет Дессан. Но эта девятилетка не занималась балетом, она играла в футбол и, вся перемазанная глиной, сидела на пассажирском сиденье и смотрела на Ди требовательным взглядом.

– Ты супермолодец, – нашлась Ди и погладила дочь по грязной щеке.

– Ты хоть знаешь, какой счет в итоге? – поинтересовалась Люкке с видом, опять воскресившим в Ди тяжелые воспоминания о Стуре. Однако не время сейчас в них погружаться.

– Разве не восемь – четыре?

Лицо Люкке расслабилось, улыбка стала шире.

– Я забила три гола, – гордо сказала она.

– Я очень горжусь тобой, Люкке, – сказала Ди чуть торжественнее, чем намеревалась.

Улыбка дочери сказала ей, что она прощена. Но в эту субботу ей явно не стоило больше допускать промахов.

Уютный вечер. Ей всегда было трудно примириться с этим типично мелкобуржуазным обычаем. Но по мере взросления Люкке Ди поняла, что такие дни сочтены, возможно, ее дочь всего через год-другой с большей охотой будет проводить субботний вечер с подругами. И Ди пообещала себе самой использовать все настоящие и неповторимые уютные вечера, которые им остались.

Пока они ждали, когда откроется правая створка двери гаража, Ди вглядывалась в свой дом и давно опустившиеся сумерки. Безликий таунхаус в пригороде не совсем соответствовал ее ранним мечтам; с другой стороны, конкретных планов у нее и не было. Никаких иных желаний, кроме желания быть по-настоящему хорошей матерью, женой, полицейским и вести достойную жизнь.

В принципе, Ди намного лучше, чем большинству коллег, удавалось оставлять работу на работе. Но не сейчас. Она узнала это состояние. Что-то не дает покоя. И дело не только в том, что у нее есть конкретные сведения – сведения, которые, естественно, следовало бы присовокупить к существующему расследованию, – но и в том, что она загнала себя в угол. И ей надо любой ценой найти выход из этого угла. Никогда раньше она не нарушала никаких правил, и ей не приходилось что-то скрывать от коллег.

И вдруг она живет двойной жизнью.

Ди отправила Люкке в душ, и как раз в тот момент, когда она подумала о двойной жизни и достала из холодильника продукты, дверь распахнулась, и вошел Йонни, все еще в своей одежде врача «скорой помощи». Они обнялись, Йонни, как обычно, взъерошил Ди волосы, что и раздражало ее, и радовало.

– Как все прошло? Они выиграли?

– Восемь – четыре, – ответила Ди, включая плиту. – Она забила три гола. Один головой.

– Головой? Ничего себе! Я же говорил, что пара-тройка индивидуальных тренировок обязательно дадут результат.

– И ты, стало быть, считаешь, что несколько раз кинуть пластиковый мячик в саду – это индивидуальные тренировки?

– Повторенье – мать ученья, – сказал Йонни и начал стаскивать с себя одежду. – Регулярные тренировки – залог успеха.

Ди посмотрела вслед мужу, который неспешно двинулся в сторону гостиной. Даже ему она не может ничего рассказать. Двойная жизнь…

Обед прошел под подробные отчеты о матче. Все это время Ди наблюдала за своей маленькой семьей. Конечно, они хотели еще детей, но не получилось. Люкке и в одиночку вполне заполнила их жизнь. Ди не помнила, чтобы у нее самой было столько энергии в девятилетнем возрасте. С другой стороны, Йонни не был похож на Стуре, он превосходил его по всем статьям. Вероятно, поразительная энергичность Люкке была его заслугой, хотя внешне у нее только округлая мочка уха напоминала отцовскую. В остальном дочь оказалась точной копией матери.

Улучшенной копией.

И она не вела двойную жизнь.

Ужин подходил к концу. Ди налила еще два бокала вина, подхватила вилкой последние спагетти и замерла в ожидании, питая не вполне достойные надежды. Наконец, Люкке, так и сияя от радости, спросила:

– А мы можем посмотреть «Ливерпуль»? Ну, папочка?