- Что ты делаешь, - выдохнула Клэр, стараясь вырваться из его хватки, - это же моя дочь! Это Аллегра!
- Нет, это не
Один из подсвечников закачался, а затем со звоном упал. Вслед за этим приоткрылась дверь в комнату Шелли, и до Кроуфорда донеслись звуки переполоха в дальней части дома.
Клэр дернулась было к стеклянной двери, но Кроуфорд поймал ее и стиснул, пожалуй, чересчур сильно от страха.
В комнату ворвалась завернутая в плед Джозефина, вгляделась на миг безо всякого выражения в существо, покачивающееся на террасе, а затем шагнула между ним и Клэр.
Глаза Клэр сверкнули на Шелли, который, сонно озираясь, появился из своей комнаты. - Аллегра на террасе, - проговорила она. - Скажи этим двоим, чтобы дали мне пройти к ней.
Шелли внезапно окончательно проснулся. - Это была не она, Клэр, - тихо сказал он, стараясь не смотреть в окна. - Эд, - добавил он Вильямсу, который появился из своей комнаты, - будь добр, задерни шторы. И Джозефина, дай Клэр бокал чего-нибудь, что поможет ей уснуть.
Вильямс не спеша миновал комнату и подошел к окну, и Кроуфорд, все еще удерживающий рвущуюся из рук Клэр, нетерпеливо на него глянул.
Вильямс задергивал занавески на окнах, во все глаза глядя на маленькую девочку, и хотя выражение его лица не изменилось, Кроуфорду почудилось, что между ними установилась какая-то мысленная связь, за мгновение до того, как занавески отсекли последние всплохи лунного света. Он попытался поймать взгляд Вильямса, когда тот направился обратно, но Вильямс смотрел себе под ноги.
Клэр обмякла в руках Кроуфорда, и он довел ее до кресла и усадил, в то время как Джозефина умчалась обратно в комнату для женской прислуги.
Живость покинула Шелли, и он снова, щурясь, оглядывался вокруг, словно не мог вспомнить, что только что произошло - в этот миг, как никогда, Кроуфорд был уверен, что поэт уже заключил свою роковую сделку с Ламией. Побелевшими от напряжения руками он стиснул спинку кресла. Он клялся себе, что не хочет этого, что сам никогда не вернется к ней, но он помнил с мучительной ясностью, с какой ненасытной страстью она бросалась в его объятья, помнил, как его руки скользили по ее гибкому телу, и ее холодные, жаждущие его тепла прикосновения.
Джозефина вернулась с бутылкой лауданума, и Клэр ошеломленно выпила отмеренную ей дозу, а затем позволила уложить себя обратно в постель.
Не сказав ни слова, Вильямс вернулся в свою комнату и закрыл дверь.
- Ты не ожидал этого, верно? - спросил Кроуфорд.
- Нет, только не Аллегру, - тихо ответил Шелли, покачивая головой. - Я не мог этому поверить, когда мы увидели ее той ночью - мне сказали, что ее тело отправили кораблем обратно в Англию. Одному богу известно, чье тело они туда отправили. Я…
- И что нам теперь с этим делать?
… вернуться в постель? - рискнул Шелли.
Не зная, что еще сказать, Кроуфорд сухо кивнул и вернулся в свою комнату.
Ему все еще не спалось. Он лежал, уставившись в потолок, подумывая, не выпить ли ему тоже лауданума, чтобы отогнать прочь воспоминания о ее холодных грудях, жарком языке и ослепительно живых, но неорганических глазах, и о полном растворении своего «я», которому он с такой благодарностью отдался во время той мирной недели в Швейцарии шесть лет назад.
Шелли обладал ею - может быть прямо сейчас, в этот миг - и все ее мысли были о нем, а не о Кроуфорде.
Взамен он глотнул брэнди из своей вездесущей фляжки и на рассвете умудрился провалиться в беспокойное забытье.
В восемь его снова разбудили, на сей раз его тряс Шелли, побелевший под своим загаром и похоже готовый разрыдаться. - У Мэри случился выкидыш, - глухо выдавил он, - а теперь у нее сильное кровотечение. Быстрее - я боюсь, она может истечь кровью.
Кроуфорд скатился с кровати и взъерошил волосы. - Так, - сказал он, пытаясь собраться с мыслями. - Достань мне брэнди и чистый лен, и пошли кого-нибудь в Лериче за льдом. - И позови Джозефину - она мне нужна.
…Мой мертвый сын, мой Магус Зороастр,
В саду гуляя, встретил образ свой.
— Перси Биши Шелли
… Выйдя на террасу, он встретил самого себя,
и двойник спросил его: - И долго ты еще
собираешься довольствоваться?
— Мэри Шелли
Простыни были содраны с кровати Мэри, и кровь, казалось, была повсюду; она не только напитала постельное белье и матрас, но была разбрызгана по стенам и размазана по ее лицу - очевидно, она отреагировала очень бурно, когда ей стало понятно, что с ней случилось. В сером туманном свете, сочащемся из окон, ее кровь, казалось, была единственным цветом в комнате, и, только когда первое потрясение миновало, он, наконец, увидел посреди обнаженную Мэри.
Низкий потолок гостиничного номера Гастингса давил на него, словно вся комната сжалась в мгновение ока, и несколько секунд он, оцепенев от ужаса, взирал на то, что казалось ему изуродованным трупом Джулии.
- Айкмэн! - громко позвал Шелли.
