В ангаре куда он зашел было очень много хлама: пустых коробок, металлические, заржавевшие трубки лежали вдоль стены. В углу стоял электрический щиток. Сахаров бросил ее около стены и пройдя щелкнул автоматы. Под потолком вспыхнули три ярких лампы, каждая по тысячи ватт. Она очнулась и у нее болел затылок она уже преодолела первый приступ панического страха. От своего беспомощного положения ей удалось приподняться и присесть, упершись спиной о стену, руки у нее были связаны за спиной веревкой, а рот заклеен широкой лентой. Она чувствовала, как по щекам текут слезы. Она плакала не столько от боли, сколько от беспомощности. Она понимала, что на этом складе ей предстоит умереть. Она, облокотившись спиной о стену поднялась на ноги. Со связанными за спиной руками она чувствовала себя неуклюжей и неуверенно стояла на ногах, но, когда он стал к ней приближаться она повернулась к нему примериваясь к самому незащищенному месту, и нанесла молниеносный удар ногой в ребра. Развернувшись волчком она ударила снова, метя в пах. Но снова попала в ребра и отскочила на метр, и поменяла ногу для следующего удара. Со связанными за спиной руками она не могла так, чтобы попасть ему в лицо, но изо всех сил ударила в грудину. Протянув руку, он схватил ее за плечо и развернул словно бумажную куклу. Он ударил ее кулаком один раз. Она заорала, обезумев от парализующей боли, пронизавшей ее до диафрагмы. Она упала на колени, он вмазал ей еще одну пощечину, и она повалилась на пол, он ткнул ее носком ботинка в бок.
– Ух-х-ху! Хотела закричать она, но послышались только мычания.
От удара она чуть не задохнулась и услышала, как у нее с треском сломалось ребро. Затем она, лежа на полу увидала, что он куда-то пошел. Из последних сил она встала сделала шаг. Ее словно ударило током, боль резким порывом в ребре говорила о своем существовании.
Она сделала второй шаг и плечом толкнула дверь. Дверь приоткрылась, и она побежала. Хотя это был не бег, а хромая ходьба. Одну ногу она передвигала быстро, а вот вторую медленнее. Она брела так пока не пробежала дальше и не забрела в лес.
Вслед за ней выбежал Сахаров, он направил дробовик и выстрелил. Выстрел прозвучал над вершинами деревьев. Тяжелые удары пульса болезненно отдавались у нее в барабанных перепонках, а сырой воздух разрывал легкие при каждом торопливом вздохе. Бежать, бежать не падать, если упаду мне уже не встать. Черт, черт ну что же это такое не как не освободить руки эти мысли переполняли Кукушкину Александру. Только бы он меня не услышал. Если он меня услышит моя жизнь на этом кончится. Ветки то и дело хлыстали ее по лицу оставляя кровоточащие царапины. Кровь смешалась с потом. В ее сторону прозвучало еще несколько выстрелов. Рассекающий воздух пули просвистели так близко, что ее тело покрылось испариной, и одежда мгновенно прилипла к нему. Ей казалось, что еще несколько секунд и он застанет меня врасплох, а затем пустит в расход. Из салона автомобиля выбежал Андрей Бескровный он направил пистолет на Сахарова, но Сахаров резко развернул дуло дробовика и выстрелил первый. Пуля просвистев угодила ему в левую коленную чашечку. Андрей выронил пистолет и помчался за руль, Сахаров открыл свою БМВ и тоже сел за руль. Андрей тронулся, и БМВ начала его преследовать. Не прошло и пяти минут как он сравнял скорость с Андреем и начал таранить его в бок. Андрей едва удержал руль и чуть не улетел в кювет. Сахаров еще раз протаранил его в бок, и «Нива» ушла с трассы на обочину, а затем БМВ со свистом остановилась, он выкрутил руль, и на скорости резко врезался в «Ниву». Она перевернулась и кубарем покатилась вниз. Затем остановилась лежать колесами вверх. Все стекла нивы были разбиты вдребезги, оторванный бардачок лежал рядом. Соседняя передняя дверь была вогнута в салон. Заднее колеса были оторваны и лежали рядом, а из-за открытого настежь капота лился антифриз и масло.
Токарев Сергей Владимирович лежал без сознания под капельницей, в больничной палате. Рядом с его койкой стоял небольшой столик, на столике стоял монитор, а на нем бегала зеленая гусеница, на против его кровати располагалось окно. Оно было закрыто. Он приоткрыл глаза и увидал, все вокруг было видно расплывчато. Единственное, что его раздражало это, то что монитор пищал. Рядом с ним стоял Гимелюк Алексей Евгеньевич, он был в серой рубахи, черных брюках, и сером плаще. Рядом стоял Скляренко Александр Геннадьевич в серой невзрачной рубахе, серых брюках и поверх рубахе была одета кожаная жилетка.
Он держал за руку супругу Дарью Вячеславовну, она была в черном платье, на ее голове был черный платок, и едва выглядывал клочок волоса, лежавший на правый бок. Слезы у Дарьи так и летели ручьем, муж обнял ее, и начал правой ладонью гладить по голове.
– Ты как себя чувствуешь? Нарушив тишину спросил Гимелюк.
Сергей пару раз вздохнул тяжело. Затем кистями пальцев протер глаза, и взглянул на Алексея.
– Я в норме. Ответил он –забери меня отсюда.
– Тебе лучше полежать еще несколько дней. Возразил ему Алексей.