— С самого первого дня нашего знакомства и до последнего я хотел убить его. За то какой он придурок, за его действия и поступки и за то, что он такой трус. Он не может показать свои истинные эмоции и прячет их под маской гордости и излишней аристократичности, но сейчас я вижу какой он на самом деле. Я все ещё не могу оправдать убийство Майка, хоть и понимаю сейчас, что это было сделано под действием аффекта, сразу после появления в этом мире. Я понимаю, что он добрый и весёлый парень одиночка, который боится открыться другим людям. Точно также как и Жадность он очень дорожит своим окружением и неохотно, но все же пытается признать свои ошибки и измениться. Как минимум он согласился поиграть с Жадностью в мяч и защитил меня от пуль, когда мог этого не делать. Гордость, знай, что я все ещё ненавижу тебя, но даже ты не заслуживаешь забвения. У тебя есть потенциал измениться, и ты должен страдать, в попытках стать лучше, а не отделаться лёгкой смертью. Остался лишь Гнев.
Я крепко задумался, пытаясь разобраться в его истории через рассказы Лени, его жизнь в клетке Бога и через эмоции, которые он вызывал у остальных.
— Парень, можешь даже не пытаться. Я виновен, я здесь единственный кто заслуживает смерти, и кто действительно должен быть наказан.
— Заткнись — Резко сказал ему я.
— Обвиняемым нельзя мешать процессу — Подал голос Бог, и в тот же момент сфера на ошейнике Гнева стала объёмнее, притянув его к полу.
— В своем прошлом он был отличным учителем, он знал и умел больше, чем кто-либо из племени. Он был настоящим лидером и человеком, на которого можно положиться. Несмотря на то, что он всегда учил детей только хорошему и сам следовал пути добродетели, в нем всегда оставалась ужасающая проблема вспыльчивости и необузданного гнева. Его действительно тяжело оправдать, но он пытался избежать такого конца. Учитель намеренно не покидал свою клетку, оставаясь там как можно дольше, чтобы вновь не повторить прошлого. Внутри того мира он старался контролировать себя, хоть и каждая мелочь пыталась вывести его на эмоции. Гнев не рад тому, какой он человек и пытается изменить свою природу, но у него это не выходит. По какой-то причине после перемещения он стал ещё более нестабильным и утратил возможность контролировать свои эмоции.
— Оказавшись в новом мире, попав в него не по своей воле, он насильно соединился с тёмной стороной, не пройдя процесс принятия в отличие от остальных Грехов, из-за чего мы и имеем столь прискорбный итог — Ответил Бог.
— Тогда это тем более просто неудачное стечение обстоятельств. Сам Гнев пытался этого избежать и не хотел разрушить мир. Также я думаю, стоит ещё раз отметить его навыки наставника…
— Я против, я не заслужил прощения.
Губы Гнева склеились и тогда он начал лишь карикатурно извиваться, пытаясь всем своим телом показать недовольство.
— Считаешь, что настолько упёртый человек достоин прощения?
— Да, ведь только упёртый человек может идти к своей цели, не смотря на препятствия. Гнев своими действиями и словами доказывал, что не желает разрушать, и он ненавидит себя за это.
— Я услышал тебя. Это всё, что ты хотел сказать?
На секунду я задумался, а что если этого недостаточно, а что, если я упустил что-то важное, что-то способное в корне изменить взгляд на ситуацию.
— Да, я думаю этого достаточно для дальнейшего обсуждения — Вскоре ответил я.
— Нет, Кайт, совершенно недостаточно. Ты показал мне, что они слегка изменились, став чуть более совершенными, но, сколько ещё миров должно быть уничтожено, сколько людей должно погибнуть, чтобы они стали обычными? Ты считаешь, что жизнь семерых, стоит жизни нескольких миллиардов?
— То есть всё это было лишь представлением, ты все равно не планировал менять своё мнение?
— Я должен отправить семь грехов в забвение. Поступить иначе будет попросту нечестно по отношению к погибшим людям в двух мирах.
Я усмехнулся.
— Можно услышать ещё раз приговор?
— Конечно. Семь грехов должны быть отправлены в забвение. Серафим. — Бог обратился к одной из сфер. — Приготовься к исполнению приговора.
Серафим раскрыл крылья, которые закрывали его бесчисленное множество глаз, расположенных по всей поверхности сферы. Долетев до середины помещения, он остановился неподалёку от меня. Расстояние между ним и землёй окрасилось лёгким голубоватым свечением, приглашая встать под высшего ангела.
— У меня остался всего один вопрос, могу я задать его? — Спросил я у Бога.
— Да, я на него отвечу.
— Поскольку я могу принять форму любого Греха, и я являюсь человеком, который сам по себе грешен. Могу ли я принять всю вину на себя.
В глазах бога промелькнул заинтересованный огонёк.
— Виноваты в этой ситуации не люди, которые сейчас находятся под клеймом обвиняемых, а грехи. Все они существуют и внутри меня, поэтому вопрос такой: “Если я самолично отправлюсь в забвение, то снимутся ли с клана Грех все обвинения?”
— Не смей Кайт! — Выкрикнула Лень.