– Ты знаешь, что мне сказал Абрахам Уилсон во время нашей первой встречи? «Влезь в мою шкуру, а я – в твою. Тогда мы и поговорим о ненависти». Кен, я была сегодня в его шкуре. И знаешь что? Мне казалось, что присяжные судят меня. Я чувствовала, будто меня собираются казнить. Я люблю Абрахама Уилсона. Давай закажем еще вина.
– Ты ведь ничего не съела.
– Я хочу выпить.
Нахмурившись, Кен смотрел, как она наполнила и опустошила свой бокал.
– Эй, полегче!
Она беззаботно помахала рукой.
– Калифорнийское вино – как вода. – Она отпила глоток. – Ты – мой лучший друг. Знаешь, кто мне не лучший друг? Великий Роберт Ди Сильва?
– Ди Сильва?
– Ага. Он меня ненавидит. Ты видел сегодня его лицо? О! Он был в бешенстве. Он сказал, что собирается убрать меня с дороги. Но ведь не убрал?
– Нет...
– Ты знаешь, что я думаю? Ты знаешь, что я действительно думаю?
– Я...
– Ди Сильва полагает, что он по сравнению со мной – пигмей.
– Ты хотела сказать наоборот.
– Спасибо, Кен. Я всегда могу рассчитывать на тебя. Давай закажем еще одну бутылку вина.
– Может, тебе достаточно?
– У пигмеев большая жажда. – Дженнифер хихикнула. – Я тебе говорила, что люблю Абрахама Уилсона? Он самый красивый человек на свете. Я посмотрела ему в глаза, Кен, и увидела, что он прекрасен! Ты когда-нибудь смотрел в глаза Ди Сильвы? О! Они холодные как лед! Как айсберг. Он вообще-то не такой уж и плохой человек. Я говорила тебе про пигмея?
– Да.
– Я люблю пигмеев. Я всех люблю. А знаешь почему, Кен? Потому что Абрахам Уилсон остался в живых. Он жив. Давай закажем бутылку вина и отпразднуем...
Было два часа ночи, когда Кен привел Дженнифер домой. Он выбился из сил, таща ее на третий этаж. Теперь он стоял, тяжело дыша.
– Наверное, это у меня от вина, – сказал он.
Дженнифер с сочувствием посмотрела на него.
– Нечего пить, если не умеешь.
И она отключилась.
Ее разбудил пронзительный телефонный звонок. Она потянулась за трубкой, но это движение отозвалось нестерпимой болью во всем теле.
– Алло...
– Дженнифер? Это Кен.
– Привет, Кен...
– У тебя все в порядке?
Она поразмыслила:
– Не думаю. Сколько времени?
– Полдень. Приходи скорее, тут такое творится!
– Кен... Я умираю.
– Слушай меня внимательно. Встань с постели – медленно – и проглоти две таблетки аспирина. Прими холодный душ, выпей кофе, и ты выживешь.
Когда через час Дженнифер пришла в контору, она чувствовала себя лучше. «Не хорошо, – подумала Дженнифер, – но лучше».
Когда она вошла, оба телефона звонили не переставая.
– Это тебе звонят, – усмехнулся Кен. – Ни на секунду не останавливаются. Тебе нужна секретарша-телефонистка.
Ей звонили из газет и журналов, с радио и телевидения. За один день она стала знаменитостью. Были и другие звонки, о которых раньше она могла только мечтать. Представители крупных фирм, которые раньше и слышать о ней не хотели, спрашивали, когда ей удобно будет с ними встретиться.
В своем кабинете Роберт Ди Сильва кричал на своего первого помощника:
– Я хочу, чтобы ты подготовил мне личное досье на Дженнифер Паркер. Сообщай мне о всех ее клиентах. Ясно?
– Да, сэр.
– За работу!
– Он такой же стрелок, как я девственник. У меня что, глаз нет?
– Этот козел хотел, чтобы я замолвил за него словечко Майклу. А я говорю: «Эй, приятель! Я всего лишь солдат, понял?» А если Майклу понадобится человек, он не будет рыскать по помойкам.
– Он тебя просто наколоть хотел, Сал.
– Я быстро его вычислил. Никто его не знает в округе, а в нашем деле, если тебя не знают – ты пустое место.
Они разговаривали, сидя на кухне старой голландской фермы, построенной триста лет назад в Нью-Джерси.
Их было трое: Ник Вито, Джозеф Колелла и Сальваторе Фьоре по прозвищу Цветочек.
Ник Вито был похож на покойника. Тонкие, почти невидимые губы и глубоко посаженные зеленые глаза лишь усиливали это сходство. На нем были туфли стоимостью в двести долларов.
Джозеф Колелла по кличке Гигант был похож на гранитный монолит. Когда он шел по улице, создавалось впечатление, что он появился здесь из сказок о великанах. Однажды кто-то сравнил его с огородом: «У Колеллы нос, как картошка, уши, как капустные листья, мозг с горошину».
У Колеллы был высокий голос и вид добряка, впрочем, это было обманчивое впечатление. У него была скаковая лошадь, и он любил играть на скачках, безошибочно угадывая победителей. У него было шестеро детей, и он обожал свою семью. Его специальностью были пистолеты, кислота и цепи. Его жена, Кармелина, была набожной женщиной, и по воскресеньям, когда Колелла не работал, он всегда ходил с семьей в церковь.
Третий из них, Сальваторе Фьоре, был похож на карлика. Ростом он был пять футов и три дюйма, а весил сто пятнадцать фунтов[8]. У него было ангельское личико мальчика из церковного хора, что не мешало ему ловко управляться с ножом и пистолетом. Он нравился женщинам, и, кроме жены и любовницы, у него была дюжина подружек. Раньше Фьоре был жокеем и работал на ипподромах от Пилмико до Тихуаны. Когда один из инспекторов на ипподроме оштрафовал Фьоре за то, что он дал лошади допинг, его тело было найдено через неделю плавающим в озере.
