Гагик уже понял, что это свои. Кто-то из офицеров. Разведчики азеров уже открыли бы по нему огонь.
- Садись... Вон туда.
В машине было четверо офицеров в звании до подполковника включительно и канистра, понятно с чем. Когда Гагик сел в машину - один из офицеров сзади, усатый, небритый, едущий на каких-то ящиках, уже прикладывался к этой канистре, кадык ходил ходуном на его заросшем черной, неопрятной щетиной горле. Гагик выглядел не лучше - но если бы знал, в машину не сел бы. Коньяком в машине пахло так, что хоть топор вешай, водитель тоже выглядел веселым, а карабахские дороги опасны, особенно ночью и в снег. Сам не заметишь, как слетишь и свернешь шею - а у этой кампании окончить свои дни где-нибудь в ущелье шансы были весьма велики...
- Будешь? - офицер простецки протянул ополовиненную канистру ему
Гагик не отказался, принял канистру, судя по весу уже ополовиненную (это десять литров на четверых, ни хрена себе!), хлебнул раз, потом еще раз - он замерз, и ему надо было согреться. Но напиваться тоже нельзя - если в дороге заглохнет мотор и все будут пьяными - утром будет пять трупов. Коньяк огненным шаром провалился в желудок, заслезились глаза. Потом Гагик отцепил пустую флягу, показал взглядом на нее офицеру.
- Можно?
Офицер махнул рукой
- Лей, батоно, лей... Тут добра этого ...
Не договорив фразу, он вдруг захрапел.
- Вот ведь грузин, в ж... резин... - сказал еще один офицер, сидевший у двери, тот выглядел потрезвее, придерживал автомат - он как дырчик**, на спирту работает.
- Не, грузин - в ж... дыра - со смешком послышалось с переднего сидения - что спереди вливается, сзади выливается
- Вай, Армен, я все слышу - сообщил неизвестно как здесь оказавшийся грузинский офицер, не открывая глаз и что самое удивительное - продолжая храпеть.
- Слышь, слышь. Вот приедем на место, там ты и не такое услышь. Там тебе Асланян таких вставит - мигом протрезвеешь!
Гагик в этот момент закончил наполнять фляжку. Процесс этот был муторный, надо было лить тонкой струйкой, и при этом каким-то образом умудряться попадать в неширокую горловину фляги и это в движущейся машине.
- А куда едем? - спросил Гагик, которому от двух больших глотков коньяка на голодный желудок захорошело едва ли не больше, чем офицерам, которые явно ехали от стола.
- Военный тайна хочет знать! - сообщил тот же самый грузин.
- Да какой военный тайна... - сказал один из офицеров, судя по всему более трезвый, чем другие - тайна тоже. Ты откуда, парень?
- Из разведгруппы - Гагик не стал уточнять.
- Дело хорошее. Гиви вон, танкист, хотя танкист из него как... А мы артиллеристы. Мы в Ходжалы едем.
- А что там?
- Давно в больничке кантуешься? - спросил офицер
- Да уж больше месяца.
- Э... брат, так ты ничего не знаешь. Ходжалы вчера взяли, сегодня зачистка идет. Нас туда вызвали, наверное, и твои там.
- Азэров там режут, да... - сообщил Гиви, свистя носом.
Никто особо внимания не обратил - пьяный он и есть пьяный.
Перед Ходжалами офицеры остановили машину. Долго блевали на обочину - перепились до такой степени, что один из офицеров, тот самый Гиви оставил в салоне АКС-74У. Он, оказывается, сидел на нем всю дорогу! Вот уж воистину - пьяному море по колено. Гагик мог срезать автоматной очередью всех четверых - но это явно были свои. И тем не менее - ему было неприятно смотреть на этих явно тыловых "танкистов" и "артиллеристов".
Город Ходжалы уже отгорел, хотя было видно, что совсем недавно здесь был жестокий бой. Разрушенные обстрелом дома щерились оскалом выбитых окон, перекопанная, перепаханная снарядами, раскисшая дорога скользила под ногами.
В местной школе, где был временный штаб армянских сил самообороны было шумно, весело, как всегда бывает после победы. Кто-то входил и выходил, шумели рации, подъезжали и отъезжали машины, на дверях стоял солдат в каске с азербайджанским флажком, с пулеметом ПК и еле стоящий на ногах. Документы он ни у кого не проверил...
Едва зайдя, в районе раздевалки, Гагик в калейдоскопе спешащих людей наткнулся на знакомое лицо.
- Товарищ капитан!
Капитан Мкртчян, который командовал группой, остановился, недоуменно посмотрел на худющего, косматого парня. Потом - его лицо осветила улыбка узнавания, он и сам был небрит уже который день.
- Бабаян?
- Так точно. Прибыл для дальнейшей службы.
- Тебя чо там, не кормили в госпитале? Пойдем ка...
Капитан завел Гагика в комнату, где когда то учились дети. Теперь - доска была сорвана и на ней, положенной в углу на пол лежал чей-то спальник, вся мебель частично вынесена, частично свалена в угол, на полу - нанесенный сотнями грязных ботинок толстый слой жирной, липкой грязи. На стене - со старенького портрета с ужасом смотрели на это Владимир Ильич Ленин, Карл Маркс и Фридрих Энгельс.
Капитан втянул воздух, потом протянул руку
- Давай.
Гагик, отстегнул флягу, протянул ее командиру. Тот взял, оценил на руке вес, приложился пару раз, солидно так. Вернул остатки Гагику.
- Живой?
- Нормально...
