Второй конвертоплан дождался, пока тяжелый штурмовик подавит все огневые точки в зоне высадки, потом завис над крышей здания, высаживая бойцов, – первая машина успела высадить одиннадцать бойцов, высаживались аварийно, из высадившихся боеспособны были только четверо, а один даже по-настоящему сломал ногу. Высадка десанта со второй машины началась относительно штатно – но это только в самые первые секунды. Мексиканский морпех, прятавшийся в коробке вентиляционной системы, выбил решетку и открыл огонь, у него был гранатомет MGL-140, и он выпустил из него все шесть гранат по высадившимся пехотинцам, прежде чем его успели убить. И почти одновременно с этим огневая группа с первого этажа здания открыла огонь по десантникам, только высаживающимся с подбитой машины – а заодно и по самому конвертоплану тоже. И штурмовик попасть не мог – на маленьком пятачке было столько своих, что, примени он даже почти снайперский Бушмастер-3 – потери среди своих были бы неминуемы…
Командир американского десантного подразделения, убитый в самом начале боя снайпером и весьма злой из-за этого обстоятельства, решительным шагом подошел к собравшимся у высотного здания мексиканцам – они поздравляли снайперов, шумно обсуждали перипетии прошедшего боя, явно радуясь, что им удалось нанести американцам тяжелые потери и сорвать выполнение ими боевой задачи. Увидев разъяренного американского десантника, мексиканцы замолчали, повернулись к нему лицом.
– Какого черта вы дали дым? Мы чуть не угробили машину при высадке, по-настоящему!
– Разрешены любые приемы, сэр… – лениво ответил один из офицеров, в берете и с аккуратными усиками.
– Кроме этого есть нормы безопасности!
– Сэр, не думаю, что там, куда вы полетите, их кто-то соблюдает, – нагло и с вызовом ответил мексиканский офицер.
– Он прав! – раздался повелительный голос.
Американец обернулся – к ним подошел офицер-посредник с военно-морского флота США, из Командования специальных операций.
– Джентльмены, сбор у подбитого вертолета. Пять минут. Присутствие всех офицеров строго обязательно.
Через пять минут официально объявили, что по итогам операции американскому десанту засчитали поражение.
Два вертолета H-92 в специальном варианте конструкции Сикорского (разве не поляк?!) и производства завода Свидник, укомплектованных так, что они ничем не уступали американскому Pawe Low, плавно скользили над ночным лесом, проносясь всего в двух-трех метрах от вершин сосен. Сосновый лес здесь посадили русские, когда пришли, а сама тренировочная база польского спецназа была организована на базе бывшего советского военного городка, здесь было немало никому теперь не нужных строений, какие-то приспособили для тренировочных нужд, в каких-то хранили имущество, в каких-то сделали казармы. Все-таки хоть они сейчас и воевали с русскими, но надо отдать им должное, после них на польской земле немало осталось разного добра…
– Одна минута! – выкрикнул сидящий у рампы офицер, он наблюдал за проносящимся в паре метров под ним пейзажем, сторожко отслеживая его дулом пулемета.
– Одна минута! Одна минута… – понеслось по отсеку…
Специальное подразделение армии GROM, что переводится как Grupa Reagirowania Operacjno-Manewrowego, мобильная группа оперативного реагирования, было сформировано восьмого июля девяностого года, почти одновременно с образованием новой, некоммунистической Польши – но готовить группу войскового спецназа в составе Армии Людовой начали еще по приказу генерала Войцеха Ярузельского. В восемьдесят втором году террористы из группировки «Народно-освободительная армия Польши» атаковали польское посольство в Берне, не обошлось без жертв. Сразу после этого генерал Ярузельский приказал генералу Эдвину Розлюбарскому формировать специальное подразделение в составе польской армии. Восьмое июля девяностого – это дата подписания приказа о формировании отряда GROM – но, видимо, это просто была его легализация, отряд уже был сформирован и действовал в совершенно секретном режиме.
